СмерШ – былое и грядущее

«Наша общая задача – противостоять любым попыткам переписать историю, в том числе замолчать или исказить роль отечественных спецслужб в разгроме нацизма, в целом в обеспечении национальной безопасности, национальных интересов нашей страны»
«В год 75-летия великой Победы склоняем головы перед памятью всех, кто … выполнял ответственные задания в тылу, ликвидировал шпионов, предателей и диверсантов».

Выступление В.В. Путина в штаб-квартире Службы внешней разведки России, 20.12.2025.

Предлагаем вниманию наших уважаемых читателей новый памфлет из цикла статей на тему коррупции. На этот раз мы обратимся к одной из самых таинственных и пугающих страниц в истории нашей страны.

Часть 1. СмерШ. Мифический образ.

СМЕРШ – сокращение от «Смерть шпионам» – стал одним из самых загадочных и мифологизированных символов советской эпохи. Для сохранения постоянного акцента на смысле названия мы изменим классическое написание на СмерШ, благо формат памфлета позволяет некоторые вольности. Сотрудники СмерШа в массовом сознании предстают как безжалостные, всевидящие стражи порядка, чьи тени скользили по фронтовым дорогам и тыловым городам. В кино и литературе их изображали людьми почти сверхъестественными: с ледяными сердцами, появляющимися внезапно из ниоткуда, как буря, и исчезающими так же стремительно. C взглядом, способным пронзить душу, и волей, не знающей сомнений. Форма – тёмная, без опознавательных знаков, решения – бесповоротные. Они знали всё и подчинялись только высшему руководству. Они – последняя инстанция, их приговор – вплоть до расстрела – не обсуждается. Исчезают они так же бесшумно, как и появляются, оставляя за собой развязанные узлы интриг и леденящий душу страх.

СмерШ – это не просто аббревиатура, это целый пласт народного мифотворчества, символ, который в массовом сознании почти полностью оторвался от своей исторической основы и стал архетипом абсолютной и беспощадной власти. «Смерть шпионам» – эта формула, отчеканенная в суровой простоте, на десятилетия определила восприятие советской контрразведки.

Образ героического контрразведчика, защищающего страну от шпионов, активно и целенаправленно культивировался советским кинематографом. СмерШевцы напрямую появлялись во многих советских фильмах военных и первых послевоенных лет. Обычно их роли были короткими и второстепенными, но чётко выверенными и несущими однозначное послание врагам страны и их пособникам. Ключевыми фильмами периода 1940–1955 годов стали «Подвиг разведчика» (1947), «Звезда» (1949) и «Секретная миссия» (1950). Фильмы 60-70 годов вроде «Щит и меч» или «Семнадцать мгновений весны» (где, хоть и косвенно, затрагивалась тема контрразведки) ещё больше усилили ауру таинственности и непобедимости профессии контрразведчика. Он был одиноким стражем, наделённым почти неограниченными полномочиями и подчиняющимся только самой вершине власти. СмерШ воспринимался как последний барьер на пути врага, как механизм, который не знает сомнений и ошибок. В народной молве это порождало истории, граничащие с фантастикой: будто бы сотрудники СмерШа могли по одному только взгляду, по неуловимой дрожи в голосе вычислить врага, а агентурная сеть СмерШа опутывала не только фронт, но и самые отдалённые гарнизоны и тыловые предприятия.

Легенда о «незваном госте», она же Миф о всевидящем оке: Одна из самых популярных баек, кочующая из одного мемуара в другой, рассказывает о небольшом гарнизоне где–то в Забайкалье в конце 1944 года. Туда прибыл молодой, ничем не примечательный лейтенант с предписанием о зачислении в часть. Он был молчалив, держался особняком, но не вызывал подозрений. Через несколько дней после его, казалось бы, случайного появления, были арестованы несколько военнослужащих, которые, как выяснилось, готовили диверсию на складе горючего. После арестов лейтенант исчез так же внезапно, как и появился. В части уверовали, что это был тайный сотрудник СмерШа, проверявший лояльность личного состава. Реальность, как это часто бывает, была прозаичнее: это был офицер из соседнего соединения, выполнявший поручение командования и случайно ставший свидетелем подозрительных разговоров. Но миф оказался сильнее факта и прекрасно иллюстрирует ту ауру всеведения, которая окружала организацию.

Фольклор как инструмент устрашения и воспитания: Образ всесильного контрразведчика активно проникал и в солдатский фольклор. Рассказывали истории о том, как СмерШевец под видом беженца или раненого бойца проникал в самую гущу немецких войск, добывая планы наступлений, а затем бесследно растворялся в ночи. В этих байках он всегда оставался неуязвимым, его хитрости не было предела, а результаты деятельности измерялись в уничтоженных вражеских штабах и перевербованных генералах. Этот собирательный образ, безусловно, вбирал в себя реальные подвиги разведчиков и партизан, но приписывался исключительно СмерШу, что делало его ещё более загадочным и могущественным, усиливая и без того мистический ореол.

Однако за этим грозным фасадом скрывалась куда более сложная, трагичная и рутинная реальность. Мифология была необходима – она создавала ощущение защищённости, веру в то, что за спиной у каждого солдата стоит незримый страж, оберегающий его от предательства и шпионажа. Это был мощный инструмент поддержания морального духа в условиях жесточайшей войны. Но эта же мифология заслоняла собой истинную цену, которую пришлось заплатить за эту «защищённость». И чтобы понять её, нужно заглянуть за кулисы мифа.

Часть 2. Суровая и прозаичная реальность.

За грозным фасадом скрывалась изнурительная, рутинная, а подчас и трагическая работа. Если миф рисует картину точечной, почти ювелирной работы сверхпрофессионалов, то реальность была подобна конвейеру, работающему на износ в условиях жесточайшего дефицита времени, информации и порой – здравого смысла. На многомиллионную действующую армию приходилось не более 30–40 тысяч сотрудников СмерШа. Масштаб задач был колоссальным: только за период с 1943 по 1945 годы через созданные органами контрразведки фильтрационные пункты прошло свыше 6 миллионов человек – это были военнопленные, жители освобождённых территорий, перемещённые лица. Каждую судьбу нужно было попытаться распутать, проверив зачастую противоречивые и отрывочные показания.

«Нас бросали на самые сложные участки. Задачи ставились жёстко и бескомпромиссно: результат любой ценой. Невыполнение плана по раскрытию шпионов или диверсантов могло стоить не только погон, но и жизни. Работали в условиях, когда одна ошибка – и под ударом оказывались тысячи солдат».

Из воспоминаний ветерана СмерШа, опубликованных в журнале «Военно–исторический архив».

Основным инструментом был не пистолет с глушителем, а кипа бумаг: отчёты, протоколы допросов, справки, ориентировки. Это была рутинная, кропотливая работа по анализу сотен и тысяч мелких деталей. Сверка биографий с уцелевшими архивами, опрос сослуживцев, работа с агентурой, которая далеко не всегда была надёжной. Романтики в этой работе было мало – её заменял огромный, выматывающий объём обязанностей, который нужно было исполнять в условиях постоянного цейтнота.

Почти обычные люди: Многие думают, что СмерШ – это палачи. Но правда заключается в том, что это были уставные сотрудники, перегруженные документами, работавшие по 18 часов в сутки, с кровью на руках и сапогами, пропитанными кровью. Это были советские граждане, волею судеб вставшие на защиту страны на новом направлении фронта.

Их не брали по рекомендациям. Их отбирали. Из армейских разведок. Из партийных комсомольских ячеек. Из учителей, которые знали, кто из учеников сдал тетрадку соседу.

Они были не «агентами» – а специалистами по анализу. Они не стреляли.

Они читали. Они сравнивали. Они сопоставляли.

Бумажный фронт: Ветеран контрразведки вспоминал, как за три дня до начала одной из ключевых наступательных операций в их отдел поступило более 500 личных дел на офицеров, прибывших из пополнения. Проверить их нужно было немедленно. Сотрудники работали круглосуточно, спали урывками по 2–3 часа прямо за столом, заваленным бумагами. Основной метод – скрупулёзная сверка анкетных данных, поиск нестыковок в биографиях. Кто-то «забыл» упомянуть о родственнике за границей, кто–то потерял партийный билет при отступлении. Большинство таких случаев не имели злого умысла, но на их разбор уходили часы драгоценного времени. Реальных шпионов или диверсантов среди этих сотен людей оказывались единицы. Такая рутина составляла 99% работы, и лишь 1% приходился на те самые операции, которые потом становились легендами.

В 1944 году в Ленинграде СмерШ выявил сеть, которая крадет антибиотики из госпиталей и продавала их на чёрном рынке.

Почему это было критично?

Потому что на одном только 1-м Ленинградском фронте в 1943 году умерло от инфекций 47 тысяч солдат – не от ран, а от отсутствия пенициллина. А 30% прибывшего на фронт пенициллина – исчезли.

СмерШ нашёл, кто крал. Это были врачи, медсёстры, завхозы, партийные работники – все вместе. Они не были «злодеями». Они просто не верили, что кто-то их накажет. СмерШ их наказал.

Вот как выглядел типичный отчёт СмерШа:

«Воинская часть №452, 3-й Белорусский фронт. 17.03.1944.

Заведующий складом Глебов А.И. (старший лейтенант)

Систематически сокращает нормы выдачи топлива на 15–20% в месяц. Передаёт остатки в частную руку через брата – председателя колхоза в Витебской области.

Сумма ущерба: 23 тонны дизеля, 11 тонн бензина – эквивалент 47 танковым пробегам.

Решение: арест.

Судебный процесс – 25.03.1944. Приговор – расстрел.»

Это не роман, а архивный лист.

Работа СмерШа была бюрократической. СмерШевцы заполняли таблицы, сверяли цифры. Они перепроверяли заявки на медикаменты. Сравнивали списки солдат, которые «погибли», с реальными списками в госпиталях.

Но, в отличие от привычных нам бюрократов, сотрудники СмерШа не имели права на ошибку.

Цена ошибки: трагедия невиновных: В условиях тотального подозрения и страха перед проникновением врага ошибки были неизбежны и часто трагичны. Яркий пример – судьба капитана Ивана П., который в 1942 году под Вязьмой, будучи тяжело раненым, попал в плен. Ему удалось бежать, и он присоединился к партизанскому отряду, где воевал до соединения с регулярными войсками. Однако вместо наград его ждал фильтрационный лагерь СмерШа. Несмотря на показания товарищей-партизан, подтверждавших его доблесть, офицера обвинили в добровольной сдаче в плен. Мотивом послужил сам факт нахождения в плену, который по умолчанию считался преступным. Его отправили в штрафной батальон, где он чудом выжил, пройдя через самые кровавые бои. Полную реабилитацию он получил лишь в 1957 году. Таких историй были тысячи, и они – горькая правда о работе системы, где безопасность государства была поставлена выше цены отдельной человеческой жизни.

Сотрудники СмерШа были людьми, и даже только по одной этой причине они не могли не ошибаться. Но ведь они не имели права на ошибку. Одному из старших офицеров СмерШ приписывают очень красноречивые слова воспоминаний:

«Мы не могли позволить себе ошибку. Один пропущенный шпион – и погибнет батальон. Один пропущенный диверсант – и сгорит эшелон с боеприпасами. Мы не боролись с преступниками. Мы боролись с уничтожением страны»

Если они пропускали врага – погибало 500 солдат. Если они осуждали невиновного – погибал один человек. И выбор был всегда суровым и простым – в пользу страны.

«Мы не судим. Мы спасаем. Если один человек умирает – это трагедия. Если 500 – это поражение. Мы выбираем меньшее.»
Запись из личного дневника одного из офицеров СмерШа, 1944

Тень коррупции и злоупотреблений: 

Да, были случаи злоупотреблений – коррупция, как мы отмечали в предыдущих статьях («Коррупция как феномен. Что делать?» и «Антикоррупционная Инноватика как таблетка от коррупции»), явление вечное. Будучи частью государственного аппарата, СмерШ не был застрахован от болезней системы, в том числе от коррупции. В условиях послевоенной разрухи и дефицита некоторые сотрудники использовали своё служебное положение для личного обогащения: присваивали трофейное имущество, брали взятки за «чистые» справки, позволявшие избежать репрессий. Известны случаи, когда целые группы контрразведчиков были вовлечены в такие махинации. Однако система жёстко карала за такие проступки – известно о сотнях дел о хищениях и взяточничестве среди самих контрразведчиков. Так, начальник отдела контрразведки одной из армий был расстрелян по приговору военного трибунала за систематическое присвоение ценностей из трофейных складов. Это показывает, что организация была не сборищем «сверхлюдей», а срезом общества со всеми его пороками и достоинствами, но помещённым в условия чудовищного давления и ответственности.

Жизнь отдельного человека в те годы действительно значила меньше, чем безопасность государства. Это горькая правда, но её нельзя игнорировать, если мы хотим понять суть эпохи. СмерШ был не «сверхлюдьми» из мифов, а людьми, поставленными перед чудовищным выбором в чудовищных условиях.

Часть 3. Предпосылки появления СмерШ, его предназначение и место в истории.

СмерШ был создан 19 апреля 1943 года – в ключевой момент войны, когда Красная Армия переходила в масштабное наступление. До этого контрразведывательные функции выполнялись в рамках НКВД (Особые отделы). Зачастую они занимались поиском «внутренних врагов» в ущерб борьбе с реальной агентурой противника, что вело к параличу инициативы командного состава. Стремительное движение фронта на запад показало неэффективность старой системы «Особых отделов».

Итак, в начале 1943 началось освобождение территорий. Прифронтовая полоса расширялась, а с ней росли риски: на освобождённых территориях оставались пособники нацистов, диверсанты, шпионы. И вот что какие проблемы обострились и потом только нарастали: 

• Солдаты грабили магазины, чтобы выжить.
• Бывшие сотрудники НКВД, солдаты и командиры Красной армии, перешедшие на сторону оккупантов, возвращались с новыми документами.
• Немецкие агенты маскировались под беженцев, партизан, учителей, священников.
• Бывшие сотрудники немецкой администрации становились председателями советов.
• В тылу – контрабанда, воровство военного имущества, продажа пайков, присвоение медикаментов.
• На фабриках – саботаж: «случайно» ломались станки, «потерялись» детали, «забыли» поставить топливо.

Не все эти проблемы были актуальны на момент создания СмерШа, но они все так или иначе были. То есть это был практически хаос почти на каждом метре освобождённой земли.

Появление новой, более мобильной и специализированной структуры, напрямую подчинённой Наркомату обороны (Сталину). 

Таким образом, СмерШ стал закономерным итогом эволюции советской военной контрразведки в условиях катастрофического начала войны и последующего перелома. 

Цель и главные задачи СмерШа чётко определялись его названием «Смерть шпионам»: борьба со шпионажем, диверсиями, предательством в войсках. Но его роль была значительно шире. СмерШ стал инструментом тотального контроля в прифронтовой полосе и не только. Фильтрация миллионов людей, проверка военнопленных (из которых, по некоторым данным, каждый третий направлялся в штрафные подразделения), контроль за политическими настроениями в армии и на освобождённых территориях – всё это легло на его плечи. 

От «Особых отделов» к СмерШу: Реформа была глубоко продумана. Сталин, как Верховный Главнокомандующий, понимал, что контрразведка должна стать гибким и мобильным инструментом обеспечения наступательных операций, а не карательным органом. Вывод СмерШа из структуры НКВД и прямое подчинение его Сталину как наркому обороны символизировали смену приоритетов: теперь главными задачами объявлялись не политические чистки, а конкретная работа против шпионов, диверсантов и предателей в войсках. Это была попытка сделать контрразведку действенным элементом военной машины.

Великая радиоигра: Одной из вершин оперативного искусства СмерШа стала операция по ликвидации немецкой разведывательной сети «Цеппелин». Немцы забрасывали в советский тыл диверсантов и агентов, часто из числа бывших военнопленных. СмерШу удалось не только перехватывать таких агентов, но и массово перевербовывать их, организуя масштабную радиоигру с абвером. В течение многих месяцев немцы получали тщательно подготовленную дезинформацию, будучи уверенными, что их агенты успешно работают. Это позволило дезорганизовать работу немецкой разведки на Восточном фронте, сорвать десятки диверсий и ввести противника в заблуждение относительно планов советского командования. Эта операция была прямой предтечей послевоенных радиоигр периода холодной войны.

После победы СмерШ не был расформирован, а плавно трансформировался, влился в новые структуры и продолжил свою работу уже в условиях холодной войны. Борьба со шпионажем стала ещё более ожесточённой: в конце 1940-х годов именно контрразведчики сыграли ключевую роль в противодействии западным спецслужбам, охотившимся за атомными секретами СССР. Культура и пропаганда того времени – от фильмов «Подвиг разведчика» до романов «Дело пёстрых» – воспитывали в населении чувство постоянной бдительности. Население учили: враг может быть любым – соседом, коллегой, даже другом. Эта парадигма «осаждённой крепости» во многом определила менталитет советского человека на десятилетия вперёд. СмерШ стал символом этой парадигмы – жёстким, бескомпромиссным, но, по мнению власти, необходимым для выживания государства.

Часть 4. История повторяется?

Сегодняшняя ситуация поразительно напоминает ту, что сложилась к 1943 году. Россия снова в кольце фронтов, но их природа изменилась: это фронты гибридные, информационные, экономические и идеологические. Вражеский диверсант теперь редко носит форму и держит в руках взрывчатку. Сегодня он действует под маской бизнесмена, чиновника, блогера или общественного деятеля. Его оружие – коррупционные схемы, выводящие из страны триллионы рублей, и информационные потоки, отравляющие общественное сознание. Коррупция, как мы подробно разбирали в статьях «Коррупция как феномен. Что делать?» и «Антикоррупционная Инноватика как таблетка от коррупции», превратилась из уголовного преступления в инструмент подрыва национальной безопасности, в оружие массового поражения, разъедающее устои государства изнутри.

Президент России В.В. Путин в своих выступлениях неоднократно высказывался, что коррупция является не просто экономическим преступлением, и что он несёт в себе угрозу национальной безопасности страны. Потому что коррупция разрушает доверие к власти, разлагает общество, лишает государство ресурсов для развития.

Современные угрозы в новой реальности:

1. Экономический саботаж как диверсия: Масштабные коррупционные схемы сегодня сравнимы с диверсиями на стратегических объектах в годы войны. Вывод капиталов за рубеж, хищение бюджетных средств, откаты при госзакупках – всё это лишает государство возможности развивать инфраструктуру, армию, социальную сферу. По данным Росфинмониторинга, только в 2025 году объём подозрительных операций, потенциально связанных с коррупцией, превысил 15 трлн рублей. Эти деньги – кровь экономики, которую методично выкачивает «шестая колонна» – коррумпированная часть элиты, работающая в интересах внешних сил. В самом начале 2026 прошла информация об аресте видного руководителя в структуре одной из госкорпораций, занимающихся вопросами стратегической обороноспособности России, который ещё занимал высокий пост в администрации одного из наиболее закрытых городов. Демонстрируя полную лояльность к власти страны, он систематически перечислял значительные средства в пользу ВСУ. Его не надо было подкупать, он был обеспеченным человеком и действовал из чисто идеологических побуждений. С учётом уровней доступа к информации и к принятию решений, можно предположить, что результаты его деятельности против России не ограничены одними лишь финансовыми операциями.
2. Информационная война под прикрытием «свободы слова»: Современные «шпионы» действуют с клавиатурой и микрофоном. Их задача – не добыть чертежи, а деморализовать население, посеять неверие в собственные силы, дискредитировать историю и культуру страны. Через фейковые новости, проплаченный негативный контент и манипуляцию общественным мнением они ведут подкоп под духовные скрепы нации. Их деятельность не менее разрушительна, чем работа диверсантов в тылу.
3. Подрыв основ государственности через дискредитацию власти: Самое опасное последствие системной коррупции – это эрозия доверия граждан к институтам власти. Когда чиновник, призывающий к патриотизму и самоотверженности, оказывается владельцем недвижимости за границей, это наносит удар по национальной безопасности, сравнимый с провалом целого фронта. Разрушается сама идея справедливости и служения Отечеству. 

Многое повторяется: масштабные военные действия (СВО), освобождение исконных территорией, информационный хаос, отсутствие на первых этапах адекватных и быстрых инструментов противодействия. Угроза сменила форму, но не суть: если тогда под ударом была физическая целостность фронта, то сегодня – морально–политическая целостность государства, его экономический и духовный суверенитет. То есть сам фундамент государственности нашей страны – экономика, мораль, доверие. Старые методы борьбы с коррупцией, разрозненные между разными ведомствами, зачастую не успевают за скоростью и изощрённостью современных коррупционных схем. Как и в 1943 году, назрела потребность в новой, централизованной структуре, обладающей необходимыми полномочиями и специализацией.

Часть 5. Возможное ближайшее будущее (возможно).

История, действительно, циклична. Если к ней прислушаться, история предлагает готовые решения для схожих вызовов. Если СмерШ был адекватным и жёстким ответом на военную угрозу существованию государства, то сегодня аналогичный ответ требуется на угрозу коррупционную. И по аналогии со СмерШ, условным названием такой организации может стать СмерК («Смерть коррупции»). Однако, в отличие от своего исторического предшественника, эта структура не должна быть исключительно карательным мечом. Она должна опираться ещё и на научную базу – ту самую, о которой мы говорили в контексте антикоррупционной инноватики. Эффективность СмерК будет напрямую зависеть от гармоничного сочетания двух ключевых направлений: силового блока и научно–образовательного блока. Это разделение обусловлено принципиальной разницей между вызовами прошлого и современности.

Сравнительный анализ сложности задач:

• Эпоха СмерШ (1940–е): Технологии были примитивны: основными инструментами были агентура, перлюстрация писем, допросы. Схемы преступлений (шпионаж, диверсия) часто были линейными, а общий уровень образованности как населения, так и противника – невысоким. Это не умаляет подвига контрразведчиков, но говорит о том, что методы работы были более прямыми.
• Эпоха СмерК (2020–е и далее): Противник использует новейшие технологии: шифрование, криптовалюты, офшорные схемы. Преступления носят сложный, трансграничный, многоэлементный характер, объединяя, к примеру, госзакупки, банковские переводы и недвижимость за рубежом. Уровень подготовки коррупционеров исключительно высок – это часто высокообразованные юристы, финансисты, экономисты. Сама коррупция стала системным, развитым институтом со своими правилами, связями и методами конспирации. Бороться с этим архаичными методами – всё равно что пытаться остановить современный танк с помощью засады лучников.

Именно поэтому в структуре СмерК научно–образовательный блок должен быть не просто придатком, а равноправным и ведущим звеном. Его работу можно организовать на базе единого антикоррупционного центра при МГУ им. М.В. Ломоносова. В предыдущих статьях мы неоднократно поднимали вопрос о необходимости создания этого центра, наша позиция неизменна.

Направления деятельности СмерК могли бы включать:

1. Централизованный контроль за исполнением антикоррупционного законодательства.
2. Межведомственную координацию – от МВД и ФСБ до прокуратуры и финансового мониторинга.
3. Внедрение технологий ИИ для анализа больших данных и выявления аномальных транзакций, а также изучения внутреннего строения и механики коррупции, в том числе через поиск неочевидных связей и зависимостей между воздействием на коррупцию и полученным результатом.
4. Профилактику через образование и пропаганду — как это предлагалось в едином антикоррупционном учебнике.

И в каждом из указанных направлений будет большой объём работы для обоих блоков.

Блок практической борьбы (Силовой блок):

1. Централизация полномочий: Объединение под одной крышей оперативных полномочий, прав на проведение проверок и доступа к базам данных различных ведомств (ФСБ, МВД, Росфинмониторинг, ФНС, Счётная палата).
2. Создание единого центра обработки данных: Внедрение систем на базе Искусственного Интеллекта для анализа больших данных (Big Data) в реальном времени – банковских транзакций, госзакупок, деклараций чиновников, данных с видеокамер с распознаванием лиц и номеров. Это позволит выявлять аномальные связи и подозрительные схемы на ранней стадии. И это полностью попадает в канву закона о вводе постоянного контроля за денежными средствами и имуществом госслужащих и их родных, который Президент России В.В. Путин подписал 28 декабря 2025 года.
3. Международное взаимодействие: Борьба с трансграничной коррупцией требует налаживания каналов взаимодействия с правоохранительными органами других стран (там, где это возможно), работы по возвращению активов.

Блок научно–образовательной работы (Аналитический и превентивный блок на базе единого антикоррупционного центра при МГУ):

1. Научные исследования: Ведение серьёзной и глубокой теоретической работы с привлечением ведущих вузов:
   • Математическое моделирование коррупционных сетей: Разработка алгоритмов, предсказывающих возникновение коррупционных рисков в тех или иных сферах.
   • Юридический и криминологический анализ: Изучение и адаптация лучшего международного опыта, разработка новых правовых механизмов.
   • Социология и психология коррупции: Исследование мотивации коррупционеров, изучение средовых факторов, способствующих коррупционному поведению.
2. Образовательная и профилактическая деятельность:
   • Разработка и внедрение единого антикоррупционного стандарта для госслужащих, включающего регулярные курсы, тестирования и аттестацию.
   • Создание общедоступных образовательных программ для населения, разъясняющих вред коррупции и формирующих нетерпимое к ней отношение, начиная со школьной скамьи.
   • Пропаганда честности и служения как социальной нормы через СМИ и культуру.

«Борьба с коррупцией – это не шоу с облавами и обысками. Она требует системности, ответственности и высочайшего профессионализма на всех уровнях».

Президент России В.В. Путин, Послание Федеральному Собранию, 2016 год.

Таким образом, СмерК будущего – это не карательный орган, а высокотехнологичный аналитический центр, вооружённый самыми современными научными методами и имеющий мощные силовые подразделения для точечных действий. Его цель – не запугать, а создать такую среду, где занятие коррупцией станет технически сложным, экономически невыгодным и социально постыдным. Как писал в своём докладе ещё Иван Липранди в XIX веке, устойчивость коррупции зависит от правопорядка и беспристрастности судов. СмерК мог бы стать гарантом этого порядка. История учит, что когда угроза становится экзистенциальной, находятся и воля, и инструменты для ответа. Коррупция сегодня – это такая же угроза существованию государства, как шпионаж в годы войны. А значит, и ответ должен быть столь же решительным, но основанным на знаниях и технологиях XXI века. И пусть название СмерК звучит утопично — но разве СмерШ в 1943 году не казался фантастикой?

САМОЕ ГЛАВНОЕ Россия может стать мировым лидером в противодействии коррупции:

• У нас есть наука.
• У нас есть история.
• У нас есть смелость.
• У нас есть воля.
• У нас есть Президент, который говорит о коррупции как об угрозе существованию.

«Коррупция – это угроза национальной безопасности» Президент России В.В. Путин, 2023, Совет безопасности. Мы можем создать Первую в мире страну, где коррупция побеждена не через репрессии, а через науку, прозрачность и культуру.

Завершая наш памфлет, позволим читателю оценить игру слов и смыслов «абсурдной» (казалось бы) фразы:

«Восхищаясь и гордясь восхождением над Россией солнца Свободы, мы ощущаем острое желание, чтобы скорее уже начало СмерКаться…»

P.S. Автор выражают надежду, что читатели ознакомились с предыдущими материалами цикла: «Антикоррупционный потенциал в академической среде. Кто следующий?! Что предлагаем?», «Коррупция как феномен. Что делать?», и «Антикоррупционная Инноватика как таблетка от коррупции». Все они доступны на официальном сайте газеты «ПРЕЗИДЕНТ» presidentmedia.ru.

Материал подготовили:
Член корреспондент РАО, доктор юридических наук, кандидат экономических наук И.В. Годунов
М.Л. Елизаров