«Борьба с коррупцией – это не шоу, она требует ответственности и профессионализма. Только тогда она даст результат, получит осознанную, широкую поддержку со стороны общества»
Президент России В.В. Путин в послании Федеральному собранию 1 декабря 2016 года.
В современном мире проблема Коррупции стала серьёзным фактором на всех уровнях, вплоть до международной политики. Её действительно можно назвать серьёзной болезнью человеческого сообщества. В любимом нами формате Памфлета мы обсудим эту болезнь и возможные способы её лечения.
Общий анамнез
Коррупция имеет давнюю историю. Её феномен мы уже разбирали ранее в статье «Коррупция как феномен. Что делать?». Как мы помним, коррупционные проявления можно наблюдать даже в животном мире, когда особи, находящиеся в зависимости от воли более сильных представителей группы, совершают различные действия для завоевания расположения. В ход идут самые распространённые методы «подкупа» в виде подношений пищи и спаривания, которые производятся за рамками устоявшихся в данной группе правил. И хотя термин Коррупция был введён в обращение в средние века Никколой Макиавелли (1469–1527), коррупционное взаимодействие в человеческом сообществе существовало практически всегда. Публичные или скрытые подношения широко описываются в исторической литературе, их направленность всегда одна – подноситель хочет получить с их помощью определённые блага или преференции. Разумеется, кто-то сразу заявит о том, что это – другое. Ну это как посмотреть.
Сейчас некоторые страны целиком считаются коррупционными. Т.е. в современном мире термин «коррупционное государство» имеет место быть. При этом называемые коррупционными государства не обязательно считают себя таковыми – для самих себя у них всё в порядке. Просто у них государственная машина работает несколько отличным от других стран способом. Тут фраза «не суди сам, да не судим будешь» начинает играть новыми смысловыми красками. Почти как по Фрейду – если людям что-то нравится и их всё устраивает (в данном случае не двум человекам, а основной части населения страны, ведь в большом сообществе недовольные всегда найдутся), то происходящее между ними нельзя считать извращением. Не следует считать вышесказанное оправданием коррупции, мы лишь пытаемся зафиксировать факт наличия разных взглядов на одну ситуацию. Так вот, раз сейчас существуют коррупционные государства, которые осуждаются мировым сообществом, и раз фраза «в этом мире всё уже было» является практически универсальной, то в древнем мире коррупционные государства тоже были. Просто в силу технологического и социального развития коррупция в её современном понимании не считалась чем-то осуждаемым, а являлась общепринятой нормой.
По мере развития системы ценностей, идеалов и прочих нравственных ориентиров человеческого сообщества «подкупающие» действия постепенно переместились из категории нормальных и само собой разумеющихся в категорию негативных и преступных. Причём определение противоправных коррупционных действий и мера ответственности за них могут существенно отличаться в разных странах. Разумеется, есть так называемые общепринятые мировые стандарты, но за этими как бы «объективными и беспристрастными» стандартами стоят интересы конкретных групп людей, поэтому они по определению не могут претендовать на абсолютную правоту и универсальность.
Не будем далеко ходить – США заявляют о себе как об одном из основных борцов с коррупцией, при этом связанные с США известные фонды и агентства по всему миру продвигают «самые правильные демократические» ценности с помощью действий, однозначно попадающих под определение коррупции. Их итогом становятся цветные революции, попадание государств под внешний контроль, заключение невыгодных сделок и прочие беды. Коррупция активно насаждается и взращивается в государственных аппаратах и общественной практике «опекаемых» государств, что и выгодно, так как позволяет США добиваться для себя максимальной выгоды на каждый сложенный доллар, и удобно, так как коррупция продолжает считаться негативным явлением, а формируемая в ходе «опеки» чиновников фактура на них же самих даёт США дополнительный инструмент влияния – мощный и скрытый от общественности. Справедливости ради отметим, что США не одиноки в данном амплуа – вся история колониализма и неоколониализма построена на принципах, близких к коррупции. То есть «замазан» и весь «цветущий европейский сад» — Франция, Великобритания, Испания и прочие страны. В разной степени, но все поголовно. Но, опять же, «это – другое». Но давайте спустимся от проблем глобального мироустройства обратно к нашим собственным проблемам. Главное, что надо запомнить – коррупция в той или иной форме была практически всегда, менялось лишь отношение общества к ней.
Давайте разберёмся в том, что происходит в области противодействия коррупции. Всё правильно – с ней борются в прямом смысле этого слова. Издаются законы, раскрываются преступления, назначаются наказания. В упомянутой ранее статье «Коррупция как феномен. Что делать?» мы разбирали историю борьбы с коррупцией на территории современной России, начиная аж со времён Ивана Грозного. То есть задаются определённые правила и последствия их нарушений. Научная работа ведётся в основном эмпирическим путём – анализ эффективности правил и методов контроля их соблюдения/ выявления нарушений. И если в большинстве развитых стран наблюдается тенденция по снижению общего уровня преступности, то в части коррупции всё хорошо. В смысле – она никуда не делась и продолжает процветать. Если у кого-то есть сомнения, рекомендуем поразмыслить над следующим «парадоксом».
В рамках СВО Россия уверенно продвигается вперёд, успешно противостоя всему коллективному Западу. Это уже общепризнано. При этом военные бюджеты, производственные мощности, производительность труда и человеческие ресурсы наших противников на порядки больше. Не прямо сейчас, в моменте – а систематически и многие годы. И даже без дисконта на наши собственные внутренние проблемы (коррупция, бесхозяйственность и прочее, которые мы не будем выносить из избы) мы – сильнее. Простой вопрос – а где деньги коллективного Запада, столько лет вкладывавшиеся в Войну? Либо они тратились совершенно идиотским образом, либо что-то явно «не так в королевстве Датском». В интересах наших рассуждений предположим наличие признаков коррупции колоссального уровня. Которой, кстати, свойственно тратить средства совершенно идиотским образом – ведь основной целью этих трат является не достижение внятного результата, а сам факт трат. Чем больше потратишь, тем больше получишь – данный лозунг коррупционеров известен всем.
Кому-то не нравится «военный» пример в силу особого отношения к необходимости защиты границ страны? Ладно. Давайте рассмотрим противоположный военному сектор – здравоохранение. Вспомним про вакцины от Ковида, на закупку которых Европа потратила баснословные бюджеты и которые потом остались лежать на складах. То есть в странах с давней историей борьбы с коррупцией проблема коррупции не решена. И не надо апеллировать к рейтингам коррумпированности стран – ангажированность и инструментальность большинства международных «влиятельных» рейтингов мы тоже рассматривали в предыдущей статье.
Итого, мы имеем:
- История коррупции насчитывает многие века. В настоящее время она уже является фактором глобального уровня, влияющего на судьбы целых стран.
- Механика коррупции неизменна, формы и методы её работы меняются с течением времени и зависят от уровня технологического и социального развития.
- Несмотря на долгую историю борьбы с коррупцией, она не устранена. Ситуацию можно описать словами «проделана большая работа».
Характеристика
Тезисно и без лишних рассуждений (ведь речь об анализах прочих фактах).
- Коррупция присутствует практически на во всех странах, на всех уровнях государственного управления и во всех сферах деятельности.
- Коррупция устойчива к мерам внешнего воздействия. Иммунитет и прочие методы собственной защиты вырабатываются и распространяются оперативно и эффективно.
- Коррупция не статична, она развивается с опорой на все подходящие новые технологии.
- «Носители» коррупции с трудом поддаются «излечению», эффективным методом на уровне конкретного индивидуума остаётся шоковая терапия.
- В силу широкого распространения «бытовой» коррупции и размытия ценностей и ориентиров, вовлечение в коррупцию (вплоть до зависимости) происходит легко и быстро, зачастую по собственной сознательной инициативе.
- Наличие устойчивых внутренних антикоррупционных барьеров на уровне конкретного человека является принципиально важным фактором нераспространения коррупции.
В целом, очень похоже на ситуацию с синтетическими наркотиками.
Диагноз
Коррупция (как негативный феномен) – это устойчивое хроническое полиорганное и системное поражение человеческого сообщества со сложной этимологией, которое может протекать в скрытой или открытой формах, в том числе частично и смешанно, и которое представляет собой угрозу вплоть до летального исхода (с точки зрения государственности).
Возможные стратегии лечения
Так как рамки памфлета предоставляют достаточно большую гибкость, мы сейчас проведём умозрительный консилиум и порассуждаем о возможных стратегиях лечения коррупции. Важно отметить, что это касается лишь уже имеющихся проявлений коррупции. Вот мы её выявили – что делать?
Оперативное вмешательство
То самое, которое в глазах обывателя есть отсечение поражённой части организма с целью спасения всего остального организма. В контексте нашего рассуждения оперативным вмешательством является весь комплекс деятельности правоохранительных и правозащитных органов по линии коррупции, в том числе с созвучным названием (т.е. оперативных). Как правило, они работают с достаточно тяжёлыми случаями, вплоть до запущенности. С учётом сложности сбора доказательной фактуры и длительной подготовки дел, ни о какой массовости работы не может быть и речи. «Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонита» (© к/ф «Покровские ворота», 1983) – не про данную деятельность. Тут в основном сплошные перитониты разной степени остроты/тяжести или пред-перитониты в комплекте с другими сопутствующими диагнозами, по совокупности сопоставимыми с тяжёлым острым перитонитом. Важная и нужная работа, которая даёт скорее инфо-поводы и PR, чем системное исправление ситуации. И тут ещё есть свои особенности и нюансы, которые следует учитывать.
Полиорганность и системность распространения коррупции означает, что запуск масштабной и бескомпромиссной деятельности по «отсечению» поражённых коррупцией частей организма может привести к полному отказу целых систем организма или даже комплексов взаимосвязанных систем. С точки зрения государства это эквивалентно остановке функциональных вертикалей, секторов и регионов. А это чревато высокими рисками летального исхода. Цена действий предельно высока, результат слабо прогнозируем, о гарантиях речи вообще нет. То есть данный сценарий в рамках существующей системы и совокупных условий точно не будет реализован в силу неприемлемого сопутствующего ущерба (или негативных побочных явлений в медицинской терминологии).
Кроме того, широко известен феномен мультипликативной прогрессирующей регенерации, когда после удаления одного поражённого органа с известным негативным эффектом появляется несколько поражённых органов, причём каждый с более выраженным негативным эффектом. Наглядным примером может быть комбо битвы Змея Горыныча с богатырём, когда на месте отсечённой головы вырастало две-три новых (в разных сказках по-разному), и известного опасения обывателей, что новый чиновник будет хапать больше, так как пока ещё не нахапался. Кроме того, тут ещё имеют место Дарвиновский естественный отбор, когда менее успешные коррупционеры выбывают из системы, и автотомия (самоотсечение) коррупционной системы, когда один коррупционер приносится системой в жертву ради спасения системы в целом – как ящерица теряет свой хвост. Который потом успешно отрастает.
Медикаментозное лечение
Попытки излечить коррупционеров через «инъекции» лекарственных средств. Одним типов лекарственных средств может быть приведение примеров положительного/ правильного поведения, и тут будет хорошо, если коррупционеры не рассмеются в лицо говорящему – у них своё видение на мир. Другим типом могут быть страшилки в виде ссылок на те самые громкие дела, которые в большинстве случаев просто не работают – коррупционеры сознательно идут на риск, да и свои шансы «попасть под раздачу» они прекрасно понимают.
Сброс веса
Сгон накопленного коррупционерами «жирка» самостоятельно или через «липосакцию». На практике это происходит через обращение в пользу государства (конфискацию) благ, полученных с помощью коррупционных схем. Всё просто и логично. Но это только так кажется.
Коррупционеры широко практикуют оформление благ на доверенных лиц. Некоторое время назад в нашей стране появился целый пласт успешных предпринимателей, у которых в силу разных обстоятельств кто-то из близких родственников состоял во власти. Потом появились просто доверенные лица. Потом – сложные юридические структуры владения, где верхушка организаций находилась под контролем юридических лиц, зарегистрированных в иностранных юрисдикциях, известных своим правилом нераскрытия информации об истинных владельцах/ бенефициарах организаций. Наши бдительные органы достаточно эффективно работают со всеми схемами самозащиты коррупционной системы, высшее руководство страны высоко оценивает работу профильных служб. Критиковать их деятельность мы не будем, тем более в силу близости даты первой публикации статьи к Дню работников прокуратуры. Тут есть другие моменты.
Изъятые денежные средства являются наименее проблемными – они попадают в бюджет. С бизнесами сложнее – забирается юридический актив, но как забрать, не нарушив, деловые связи, сложившиеся команды, контроль над налаженными процессами и так далее? Конфискованная де-юре компания может через какое-то время свести на нет свою деятельность, и после чего эта же деятельность возродится в новой компании с заданной структурой владения – не исключено, что с аналогичными конечными бенефициарами-коррупционерами
С недвижимостью всё ещё тяжелее, особенно с загородной – квартиры более ликвидны. Вот обратили в доход государства загородный дом – на шикарном участке, построенный по индивидуальному дизайнерскому проекту из премиальных материалов. Что с ним делать? Дом отдыха там не открыть. Административное здание – тоже. Место для широкой публики – не вариант. Продать на открытом рынке? Но и тут есть сложности: процедура сложная, покупателей на такое немного, забирать «проблемный» актив хотят не все, а участвующие в торгах покупатели могут быть из близких к исходным владельцам кругов – после такой покупки актив полностью «очищается». Двойная цена за легализацию не является чем-то запредельным, ведь даже в «Брильянтовой руке» тот самый шеф заплатил 4 цены за возможность легализации покупки автомобиля марки «Москвич» — ему пришлось найти закопанный им же самим «клад» и отдать 75% государству. Зато у него остались «законные» 25%, по которым к нему не было вопросов.
Есть и другой аспект – недвижимость требует обслуживания. То есть вместе с недвижимостью государство получает ещё и расходы на её содержание до момента перехода к другому собственнику. И вплоть до момента этого самого перехода некоторые лица могут пользоваться данным объектом – периодически или на постоянной основе. И ещё один фактор. Ранее мы упомянули естественный отбор коррупционеров. Так в коррупции присутствует ещё и своя «пищевая цепочка», ведь коррупция – это пирамида с широким основанием и множеством переплетающихся уровней. И процедура реализации конфискованных объектов может оказаться случаем перераспределения собственности коррупционеров-неудачников в пользу другой когорты коррупционеров – «сидящих» на соответствующих процедурах и процессах, и отхватывающих себе лакомые объекты конфискованной недвижимости. Как? Дело техники – условия допуска к торгам, условия самих торгов и так далее. И опять вспоминаем автотомию коррупции – перегруз системы сложными и продолжительными процессами реализации конфискованной собственности вполне тянет на сознательный способ самозащиты коррупции.
Массаж
В нашем случае это направленное давление на коррупционеров через законодательство и через работу профильных служб и органов. Процедура известная и с наработанной практикой. Однако без особого эффекта, так как проблема коррупции никуда не уходит. Возможно, тут включается коррупционная физика в виде законов сохранения импульса, равенства силы действия силу противодействия, равенства угла падения углу отражения и прочих в этом духе.
Коррупция способна не только просто пассивно защищаться, она ещё и активно отвечать может. Не будем показывать пальцем на наглую рыжую морду (лисью – это цитата из анекдота, а не отсылка к конкретным людям), но ведь не просто же так в нашей стране некоторые важные решения встречают такое серьёзное сопротивление. Со стороны крупного бизнеса, высоких чиновников, руководителей значимых общественных организаций. Тех, у кого есть большие активы за пределами нашей страны, кто привык пользоваться «всеми благами западной цивилизации», у кого семья и близкие живут «там» и так далее. Влияние на нашу внутреннюю политику через этих персонажей является упомянутой в начале статьи практикой реализации некоторыми государствами своих интересов на территориях других стран. И коррупция там присутствует в полный рост – или обычная в виде «положительного стимулирования» действий в направлении заказанной позиции, или предварительная, когда актору сначала позволяют сформировать активы, и потом включается механизм угрозы лишить его этих активов, если не будут предприняты необходимые действия. Не видеть и не понимать это могут лишь наивные или неосведомлённые люди.
Очевидно, что все указанные методы борьбы с коррупцией достаточно сложны, требуют больших ресурсов и обладают ограниченной эффективностью. В предыдущих статьях мы поднимали вопрос необходимости дополнения борьбы с коррупцией мерами по профилактике коррупции, сделаем это ещё раз, но более развёрнуто и под новым углом.
Профилактика
Ещё в 2013 году Президент России В.В. Путин обозначил действительно правильный путь: «Необходимо сформировать общественную атмосферу неприятия коррупции.» Прошло много лет, но ситуация радикально не изменилась. Почему?
Одной из основных причин является недостаточная изученность феномена коррупции. Сейчас в основном проработаны экономика в части выявления схем формирования коррупционных доходов и право в части законотворческой и правоприменительной деятельности. Но ведь коррупция в нынешнем её состоянии представляет из себя хитросплетение множества дисциплин, куда также входят социология (коррупционеры делятся на определённые группы, как и «жертвы» и инструменты их деятельности), психология индивидуальная и коллективная (методы воздействия, противодействия, модели поведения и так далее), философия (формирование общего мировоззрения), педагогика (система базовых ценностей и норм), страноведение и культурология (в каждой стране есть свои коррупционные особенности), международное право (в части коррупции на международном уровне), управление (всех видов – как способ реализации коррупционных проявлений), технологии (технологические решения, используемые в коррупционных целях), статистика и прикладная математика (как средство выявления коррупционных явлений и анализа эффективности противодействия коррупции) и многие другие дисциплины.
Нужна серьёзная научная работа по всему междисциплинарному комплексу – как для целей повышения эффективности борьбы с коррупцией силами соответствующих органов, так и для формирования «профилактической» основы, которая должны обеспечить системное и качественное изменение в отношении общества к коррупции. Но сроки поджимают, а ресурсы ограничены. Проведение сложных и фундаментальных исследований – явно не наш путь. Что делать?
Всё уже придумано до нас. В нашей стране есть прикладные математики, физики, химики, биологи и прочие специалисты, работа которых направлена на практическое применение результатов научных изысканий в реальной жизни. Но мы привыкли к тому, что они делали это без ориентации на конкретный масштабируемый успех, в основном – коммерческий. Коммерциализацией научных идей занимается инноватика. Это таже самая прикладная наука, но более ориентированная на рынок и построенная на типовых процессах – что важно для снижения издержек. Надо запустить антикоррупционную инноватику – т.е. базирующееся на научных изысканиях противодействие коррупции, направленное на достижение конкретных масштабируемых успехов. Т.е. вместо особо любимых наукой смелых, но абстрактных и оторванных от текущих реалий изысканий, растянутых на многие годы разработкой сложных теорий с многократной их проверкой и корректировкой в ходе длительных и комплексных экспериментов, следует использовать прагматичный и трезвый подход, направленный на получение быстрых и регулярных результатов, которые можно буде сразу запускать в практическую масштабируемую деятельность. В данном случае принцип «дорогу осилит идущий» является первичным по отношению «семь раз отмерь один раз отрежь». В том смысле, что одни лишь размышления без практических результативных действий нам не подойдут.
Особое место в антикоррупционной инноватике займёт прикладная математика. Мы живём в эпоху данных – с этой данностью согласны абсолютно все. Всепроникающая распространённость коррупции и широкая междисциплинарность её проблематики определяют невозможность выявления и использования прямых и простых зависимостей между воздействием на коррупцию и полученным результатом. Совершенно очевидно, что только лишь задача моделирования коррупции (элементы, механика, процессы и прочее) приведёт к появлению не просто модели, и даже не системы моделей, а системы систем. Точнее – сложной системы сложных систем сложных моделей. Все самые «пугающие» определения, связанные с математическими вычислениями, точно будут представлены в своей полной «красе»: большие данные, теория вероятности, графы, задачи по оптимизации, нелинейные вычисления – это то, что пришло на ум авторам, которые не являются дипломированными математиками. Профильные профессионалы наверняка посмеются над этим списком и составят свой топ математических «страшилок», которые будут востребованы и применимы в антикоррупционной инноватике. Но вопрос не в страшилках, а в том, что без сложных вычислительных систем с многоярусной архитектурой и множественными взаимосвязями не обойтись, как не обойтись и без искусственного интеллекта и прочих передовых технологий. Слишком уж ёмкую, сложную и масштабную задачу надо будет решить.
Следующий важный вопрос: как получить быстрые результаты, ведь научный задел по упомянутому ранее комплексу дисциплин в контексте коррупции невелик? И тут уже всё придумано. Идём от желательного результата – раскручиваем в обратном порядке всю цепочку последовательности результатов и необходимых для их достижения действий и ресурсов.
Для обеспечения максимально высоких практических результатов работы следует проводить на базе компактной и независимой структуры, включающей в себя сильных профильных специалистов с серьёзным доказанным успешным опытом – не обязательно на ниве противодействия коррупций, а скорее по связанным с антикоррупционной инноватикой дисциплинам и деятельностью. В силу большой глубины системного проникновения коррупции, высокая степень независимости и самостоятельности этой структуры является принципиально важным, т.е. во избежание рисков наличия конфликта интересов у вышестоящей структуры (в том числе – у отдельных руководителей) она должна подчиняться максимально высоко. Как это рекомендовано для служб внутреннего контроля и прочих сопоставимых структур, основной задачей которых является обеспечение чёткой и беспристрастной позиции по своему функциональному направлению.
Эта независимая и компактная структура должна быть единой и центральной. Наша страна большая, а коррупция вообще имеет глобальный характер. Антикоррупционная деятельность должна приобрести соответствующий масштаб, тут пояснения излишни. А для обеспечения единого и целостного подхода, для экономии средств и времени, а также во избежание появления альтернативных трактовок, размывающих единое видение по линии противодействия коррупции и ослабляющих защиту интересов государства и общества, потребуется централизация и достаточно жёсткая иерархия. Иначе новые «независимые» центры влияния появятся как грибы после дождя, а вот кто будет стоять за ними и чьи интересы они будут отстаивать – большой вопрос. Прямой аналогией этих центров могут выступить НКО и прочие инструменты влияния на внутреннюю ситуацию стран в ходе непрерывно развивающейся практики гибридных войн. Для простоты определим назовём описываемую структуру единым центром.
Эта единый центр должен иметь необходимый доступ к требуемым для научных исследований материалам и данным, а его работа должна иметь сугубо «гражданский» характер. То есть единный центр не должен вовлекаться в непосредственную прямую борьбу с коррупцией. В профилактику коррупции – да, обязательно, и безусловно в лидирующей позиции как основной методолог и верхнеуровневый оператор связанной деятельности. А вот в части борьбы с коррупцией – описываемая единый центр должен передавать результаты свих работ профильным службам, занимающимся борьбой с коррупцией, для их практического применения. И получать обратную связь для повышения эффективности своей работы. Это отлично укладывается в принцип закон об отмене обязательных ежегодных деклараций о доходах чиновников и о вводе постоянного контроля за денежными средствами и имуществом госслужащих и их родных, который Президент России В.В. Путин подписал 28 декабря 2025 года. А также соответствует целям ранее принятого Национального плана противодействия коррупции.
Рекомендации
Как мы выяснили, «таблетки от коррупции» не существует. Зато наметилась вполне понятная концепция, которую мы попробуем переложить в конкретный план.
Что? Создать единый российский центр междисциплинарной научной и образовательной деятельности в области противодействия коррупции. Организовать его работу по принципам Антикоррупционной Инноватики. Издать единый учебник (а точнее – серию учебников в силу междисциплинарности и масштабности антикоррупционной проблематики), который будет использоваться в качестве государственного стандарта для целей антикоррупционного образования. Создать единого федерального оператора антикоррупционного образования и просвещения – разумеется, в рамках вышеупомянутого центра. По мере готовности, запускать и, по мере апробации, масштабировать программы противодействия коррупции, в том числе в рамках взаимодействия с профильными службами, занимающимися борьбой с коррупцией.
Где? С учётом широкой междисциплинарности и объёма научных исследования, единый центр должен быть создан на базе университета – не технического. Помня о необходимости обеспечения объективности и беспристрастности, а также о прямом интересе высшего руководства страны к проблеме коррупции, этот университет должен быть независимым – то есть не входящим с систему министерства науки и высшего образования. Принимая важность и глобальную значимость предстоящих работ, это должен университет, обладающий высочайшей международной репутацией и мощнейшей научной базой.
Очевидно, что оптимальным и безальтернативным кандидатом для создания единого антикоррупционного центра является МГУ им. М.В. Ломоносова. Тем более, что первые действительно научный труд на тему коррупции появился именно в стенах МГУ – речь о докладе Иван Петрович Липра́нди «О взятках, взяточниках и доносчиках». Математическая школа МГУ имеет славные традиции, как и общая лидерская роль МГУ в истории нашей страны. Следует особо отметить то, что ректор МГУ В.А. Садовничий является видной фигурой мирового масштаба, обладает безупречной репутацией и, что немаловажно, питает особый интерес к прикладной математике.
Когда? Чем быстрее, тем лучше. Но без ущерба качеству в угоду скорости. Качественная работа будет невозможна без наличия мандата, без предоставления полномочий, без обеспечения необходимыми ресурсами, в том числе административной поддержкой на самом высоком уровне – вплоть до «благословления» от Президента России В.В. Путина. Также надо будет заранее определить конкретные цели для разных горизонтов планирования, а также соответствующие им планы. Согласовать механизмы взаимодействия с ключевыми заинтересантами, заказчиками и участниками. Обеспечить необходимые мониторинг и контроль. И это лишь крупными мазками.
Процесс будет долгий и сложный, коррупция коварна и будет отчаянно сопротивляться. Но при наличии решимости и воли положительная динамика однозначно будет, а скорость улучшений начнёт нарастать.
Материал подготовили:
Член корреспондент РАО И.В. Годунов
М.Л. Елизаров
