Анна Соболева говорит спокойно, без позы. Но в её голосе есть уверенность — та, что приходит к человеку, который делает не ради громких слов, а по-настоящему. Три года назад она основала в Санкт-Петербурге арт-кластер «Арт-двор» — место, где молодые художники могут выставляться бесплатно, пробовать, ошибаться и расти. Мы встретились с Анной, чтобы поговорить о свободе, внутренней энергии искусства и о том, как поддержка способна изменить жизнь.
— Анна, давайте начнём с простого: как родился «Арт-двор»?
— Всё началось довольно спонтанно. Я тогда участвовала в нескольких выставках, и каждый раз сталкивалась с одной и той же проблемой: молодым авторам очень трудно попасть на серьёзные площадки. Даже если у тебя сильные работы, чаще всего требуется взнос, аренда, оформление — всё это дорого, и для многих просто непосильно. В какой-то момент я подумала: а ведь можно сделать по-другому. Без пафоса, без сложных заявок, без денег. Просто создать пространство, где художник может показать себя. Так появился «Арт-двор». Мы начали почти с нуля — арендовали небольшое помещение на Васильевском острове, оформили стены, повесили первые работы, позвали друзей. Потом пришли новые авторы, кто-то привёл знакомых, и всё закрутилось. Теперь у нас не просто выставки — мы проводим встречи, дискуссии, кинопоказы, а в этом году запускаем конкурс «Арт молодость». Мы делаем всё своими силами, но зато сохраняем душу и честность проекта.
— Бесплатное участие звучит почти как утопия. Почему вы пошли именно этим путём?
— Потому что я сама через это прошла. Когда только начинала, я видела, как талантливые ребята отказывались от участия просто потому, что не могли оплатить выставку. Это ужасно демотивирует. Тогда я решила: если когда-нибудь смогу, сделаю по-другому. В «Арт-дворе» мы принципиально убрали финансовый порог. Художник приносит работу — и если она искренняя, живая, мы её принимаем. Пусть это будет холст, графика, коллаж или даже инсталляция. Главное — чтобы было чувство. Конечно, у нас нет бюджета, но есть волонтёры, партнёры, друзья. Когда люди видят, что мы делаем всё честно, они сами начинают помогать. Кто-то печатает афиши, кто-то даёт подрамники, кто-то помогает с доставкой. Так рождается настоящее сообщество.
— Конкурс «Арт-молодость» — это ваш новый проект. Что в нём особенного?
— Мы делаем упор на молодёжь, которая только формирует свой голос. Это ребята, которые учатся в художественных вузах или просто пишут для себя. Мы отберём двадцать участников, устроим выставку, а потом жюри выберет четырёх победителей. Но главное не награда, а атмосфера. Чтобы участники почувствовали: их видят. Мы хотим, чтобы выставка стала для них первым серьёзным опытом — где рядом не конкуренты, а единомышленники. На конкурс уже подают заявки ребята из Екатеринбурга, Казани, Калининграда. В будущем хотим вывести проект на международный уровень, например в рамках форумов BRICS.
— Вы часто говорите, что «искусство — это язык, который понимают без слов». Что вы вкладываете в эти слова?
— Для меня искусство — это энергия. Когда человек стоит перед картиной и вдруг просто замирает — значит, что-то откликнулось. Мы часто воспринимаем искусство как декорацию. А ведь это форма разговора. Когда я пишу, я думаю о человеке, который будет стоять напротив: что он почувствует, что вспомнит, может, улыбнётся или заплачет. Вот тогда работа живёт. Если она живёт — значит, она кому-то нужна.
— Вы работаете над серией из 33 картин. Расскажите подробнее.
— Эта серия — своего рода дневник. Каждая работа — как отдельная глава. Там и история, и философия, и внутренняя борьба. Например, полотно «Иван Грозный не убивает своего сына» — попытка показать момент осознания боли, но без насилия. Другая работа — «Монолит», вдохновлённая строительством пирамид, про устойчивость, когда всё вокруг рушится, а ты стоишь, потому что должен. Сейчас я заканчиваю картину «Молитва света» — о надежде, внутреннем очищении. Иногда мы теряем веру не в Бога, а в себя, и искусство вытягивает обратно.
— Недавно вы подарили картину с образом Александра Невского Владимиру Лищуку. Это красивый жест.
— Да, я решила сделать подарок к юбилею. Владимир Васильевич многое делает для поддержки молодых художников, и мне хотелось сказать спасибо не словами, а делом. Картина получилась камерной, около 60×80 см. Себестоимость — примерно 50 тысяч, но я не считаю, что искусство измеряется в деньгах. Если работа рождается из уважения и благодарности — это уже ценность.
— Кто сыграл важную роль в вашем становлении?
— В первую очередь моя учительница — матушка Варвара. Она первая сказала мне: «Анна, у тебя есть дар. Главное — не бойся его». Потом появился Алексей Вадимович, у которого я писала в мастерской. Он никогда не учил «по учебнику», просто говорил: «Не копируй — чувствуй». Иногда этого достаточно, чтобы изменить всё. Без этих людей я бы не сделала «Арт-двор».
— Сейчас вы сотрудничаете с международными партнёрами, в том числе в рамках BRICS. Что вам это даёт?
— Это вдохновляет. Мы работаем с Фондом деловых коммуникаций, участвуем в форумах и культурных программах. Благодаря этому «Арт-двор» стал частью диалога, где искусство — не просто выставка, а инструмент взаимопонимания. Когда рядом висят картины художников из России, Индии, Китая, ЮАР — видно, как разные культуры говорят об одном: о любви, о боли, о стремлении к свету. Искусство стирает границы — это не пафос, а реальность.
— И всё-таки, зачем вы всё это делаете?
— Чтобы у каждого молодого художника было место, где его не оценивают, а слушают. Чтобы он не боялся пробовать, ошибаться, искать. Мы живём во времена, когда слишком много критики и слишком мало доверия. А «Арт-двор» — это про доверие. Про то, что творчество начинается там, где есть поддержка и уважение.
Анна улыбаясь и говорит:
«Художник — это человек, который не может молчать. Когда тебе по настоящему есть что сказать — ты найдёшь свой язык. Кто-то пишет слова, кто-то музыку, кто-то картины. Главное — говорить честно».
Интервью провёл:
Рыжков Дмитрий Олегович
