Путь в «Богдарню» — это постепенное погружение. Чем дальше от Москвы, тем мягче становится пространство: меньше рекламы, больше неба, больше воздуха.
Богдарня встречает как большой живой дом. Здесь пахнет свежим хлебом, сыром и деревом, по двору неспешно ходят лошади, а за длинным столом гостей принимают так, будто ждали именно их.Мы приехали в Петушинский округ Владимирской области, в знаменитую Богдарню место, которое уже давно стало не просто агротуристическим проектом, а настоящим символом современной русской деревни. Здесь британец Джон Кописки вместе со своей супругой Ниной Валерьевной создали не только фермерское хозяйство, но и особый мир с русской тройкой, семейными традициями, сыроварней, храмом, большими семейными ужинами и философией жизни, в которой главное не деньги, а дом, дети и уважение друг к другу.
— Если бы вам тогда, в Англии кто-то сказал, что однажды вы построите здесь ферму и большую семью, вы бы в это поверили?
— Абсолютно нет. И прежде всего потому, что, когда я переехал сюда тридцать пять лет назад, у России был очень специфический имидж и честно говоря, у некоторых он сохранился до сих пор. На Западе существовал стереотип о «русском идиоте». Когда моя семья узнала, что я собираюсь жить в России, они просто не могли в это поверить. Да и я сам тогда не мог представить, что однажды окажусь там, где нахожусь сегодня.
Я просто хотел начать новую жизнь. А для меня новая жизнь это место, где ты чувствуешь себя как дома.Ещё в 1972 году я уехал из Англии. Мне было всего двадцать три. Я чувствовал, что правительство больше не думает о людях, не работает ради них. Поэтому я уехал. Следующие шестнадцать лет я провёл за границей: жил в десяти странах и побывал более чем в восьмидесяти двух.
Когда мне было сорок два года, у меня появился шанс действительно построить новую жизнь. У меня двое детей в Великобритании, сейчас они уже взрослые. Но когда я принял решение уехать, им было тринадцать и шестнадцать лет. Я долго оставался рядом с семьёй, потому что понимал: развод особенно тяжело отражается на детях, когда они ещё маленькие. Хотя при этом меня почти никогда не было дома девять месяцев в году я проводил в командировках.
А потом пала Берлинская стена, и у меня впервые появилась возможность приехать в Россию. До этого крупные корпорации были закрыты: у них уже были свои партнёры, и они были полностью лояльны этим связям. Но после распада старой системы и начала перестройки появились новые возможности.
В 1991 году я приехал сюда всего на три дня. Я искал определённый сорт угля, и нашёл его. Но, если честно моей настоящей целью была не работа и уж точно не попытка быстро устроить личную жизнь. Я искал новую жизнь.После этого я вернулся и подал заявление об уходе из компании. Мне сказали: «У нас нет офиса в Москве. Почему бы тебе его не открыть?»Так всё и началось.Примерно в то же время я познакомился с несколькими замечательными русскими людьми в Сибири. Вместе мы создали торговую компанию, и бизнес оказался очень успешным. Мы прекрасно работали вместе, пока в итоге не продали компанию.А ещё через год я встретил Нину, и именно тогда началась моя настоящая новая жизнь.Ничего из этого не было запланировано. Просто с первых дней я почувствовал себя здесь как дома. Наверное за это я должен благодарить своего отца,он был поляком, человеком восточноевропейской культуры. Возможно, именно поэтому славянская часть во мне оказалась сильнее.Я влюбился в Россию всего за три дня. За это время я увидел лишь один государственный офис, немного Петербурга и один бар но я сразу почувствовал: здесь есть будущее. Огромное будущее.До этого всё, что я слышал о России, было в основном плохим. Я работал с румынами, венграми, поляками и многие из них считали, что Россия их использовала и контролировала. Они говорили о влиянии Москвы. Хотя сегодня я иногда смеюсь над этим потому что на мой взгляд Брюссель сейчас контролирует многие страны даже сильнее, чем Москва когда-то.
Но, как бы там ни было, фермером я становиться никогда не собирался.Просто со временем мы начали задумываться о чём-то более настоящем. После всех этих лет в бизнесе нам захотелось создать что-то своё семейное что-то, что приносило бы пользу людям.У нас был опыт, были возможности, и нам понравилась сама идея такой жизни. Мы помогали людям, построили церковь в местной деревне.Но нет,я никогда не мечтал ни о чём подобном. Я всегда верил только в одно: нужно много работать, быть честным, делать своё дело хорошо, и тогда тебя обязательно заметят. А если у тебя ещё есть голова на плечах, ты так или иначе добьёшься успеха.Я никогда не мечтал о той жизни, которая у нас есть сегодня. Никогда. Даже представить такого не мог.Мой жизненный принцип очень простой: берись за работу, делай её честно и качественно, заканчивай и проси следующую. Таких людей всегда ищут. Поэтому нет, я совершенно не ожидал, что всё сложится именно так. И честно говоря, если бы завтра я всё это потерял, я бы не стал плакать.Мы продали дом в Испании, чтобы купить коров. Я продал свою яхту, чтобы купить трактор.Потому что главное уметь радоваться тому, что у тебя есть сегодня.
Когда я встретил Нину однажды я спросил её: Что мы будем делать завтра?
И она ответила: Давай сначала закончим сегодняшний день. Завтра будет новый день.
И это одна из черт русского менталитета, которая мне очень нравится.
Мы никогда не жили только ради денег. Мы жили ради жизни, ради семьи, ради будущего.Сейчас я понимаю одну простую истину: невозможно полностью обезопасить себя. Нужно просто жить, работать и верить, что ты справишься.Мы живём сегодняшним днём. Мы верим, что сможем решить любые проблемы своими руками.Я до сих пор сам работаю в саду, сам стригу траву. Новое поколение тоже должно учиться справляться самостоятельно. И если честно,я никогда не думал, что смогу всего этого добиться.
Я благодарен России. Благодарен своим партнёрам. Благодарен людям, с которыми работал.Всё это появилось только благодаря огромному труду, честной работе и готовности рисковать.
—Какая русская привычка сначала вас удивляла, а теперь стала частью вашей жизни?
— Наверное, больше всего меня потрясло гостеприимство людей. Сегодня всё уже по-другому: высокие заборы, закрытая жизнь, каждый занят своими делами. Но тогда всё было иначе. Люди постоянно общались с соседями, заходили друг к другу в гости, жили намного открытее.Я помню, как наши соседи впервые пригласили нас «на чай». Для англичанина чай,это чашка чая и может быть одно печенье. Поэтому я совершенно спокойно отнёсся к приглашению.Но когда мы пришли, я увидел огромный стол настоящий банкет. Всё было заставлено едой, закусками, угощениями.И я спросил:
— Подождите… это и есть «чай»?
Для меня это был настоящий культурный шок.Но вообще мне очень повезло, потому что к тому моменту я уже побывал во многих странах. И у меня всегда был один жизненный принцип: где бы ты ни находился, ты должен уважать культуру этого места. Не осуждать различия, не воспринимать их как что-то странное, а пытаться понять, почему люди живут именно так.Поэтому многие вещи меня не шокировали. Но вот русское гостеприимство действительно поразило.Потому что до этого мне, как и многим на Западе, буквально промывали мозги пропагандой о Советском Союзе. Нам рассказывали, что люди здесь несчастны, что у них нет нормальной жизни, нет радости, нет свободы. Русских представляли угрюмыми, подавленными людьми.И однажды произошёл момент, который я никогда не забуду.Примерно через полгода после знакомства Нина тогда она ещё была моей девушкой, пригласила меня к себе домой. В какой-то момент она ушла в ванную принимать душ, а я остался один в комнате и начал рассматривать фотографии.Я нашёл семейный альбом.И вдруг увидел совершенно другую жизнь.Я увидел Нину маленькой девочкой улыбающейся, счастливой.Увидел фотографии с вечеринок, с друзьями, с путешествий.Увидел молодых, красивых, современных людей.Увидел жизнь, полную радости.Помню фотографию, где она была на Кавказе, в Домбае, сидела на крыше дома, смеялась, была абсолютно свободной и счастливой.И в какой-то момент я просто заплакал.Мне стало стыдно.Потому что я всегда считал себя человеком с широкими взглядами, интернационалистом. Я думал, что умею видеть мир объективно. Но в тот момент я понял, насколько сильно на меня повлияла западная пропаганда о России.Я был уверен, что здесь люди живут без радости, под тотальным контролем, что у них нет настоящей жизни.А оказалось, всё совсем иначе.Да, я уже тогда познакомился с Ниной очень умной, интересной молодой женщиной, с которой можно было говорить обо всём. Но даже после этого где-то глубоко внутри я всё ещё не до конца верил, что у людей здесь могла быть нормальная, счастливая жизнь.Именно это стало для меня самым большим потрясением.Увидеть обычную человеческую жизнь.Увидеть счастье.Увидеть, как люди смеются, любят, отдыхают, наслаждаются жизнью.Для меня это был настоящий шок в хорошем смысле этого слова.Потому что я понял, насколько сильно ошибался.
— Как вы познакомились?
— Мне тогда было сорок два года. И честно говоря, у меня не было цели кого-то найти. Я просто хотел быть свободным и начать новую жизнь.Это был 1991 год. Мы с другом были в Большом театре, а потом решили пойти куда-нибудь, где можно было бы спокойно посидеть, выпить и потанцевать. Нам посоветовали один бар на Тверской. Там было много иностранцев, много девушек, шумная атмосфера.Мы сидели в баре, выпивали, и вдруг через весь зал я увидел очень высокую красивую блондинку.Я подумал:«Почему бы и нет?»Я всегда был открытым человеком, поэтому решил подойти и предложить ей коктейль.Я сделал шаг вперёд… и тут наступил ей на туфлю.
Но я быстро сказал:
— Простите… вы говорите по-английски?
И Нина Валерьевна очень спокойно ответила:
— Конечно.Of course.
Я сказал:
— Очень приятно познакомиться. Можно я угощу вас коктейлем?
Она улыбнулась:
— Конечно.
Потом был первый коктейль, второй, разговоры… Я спросил:
— Можно мне присесть рядом?
Она ответила:
— Конечно.
С ней были ещё пять друзей, и мы проговорили почти всю ночь.
Около четырёх утра мы попрощались. И тогда я спросил:
— Мы можем увидеться ещё раз?
Она посмотрела на меня и сказала:
— Мне нужно подумать. Позвоните завтра ровно в шесть вечера.
Она была потрясающей девушкой. И дело было не только в красоте хотя, на мой взгляд, она была самой красивой женщиной тогда и остаётся ею сейчас. Дело было в другом.
Я почувствовал в ней что-то очень близкое себе:тот же интеллект,тот же характер,
то же отношение к жизни.На следующий день я позвонил ровно в 17:59.
И она сказала:
— Да.
А через год мы уже были вместе как семья.И вот уже тридцать три года мы вместе. Завтра, кстати, нашему старшему сыну исполнится тридцать три забавное совпадение, мы всегда над этим смеёмся.Я верующий человек. Раньше я был католиком, и наверное мне всегда было сложно найти своё место в жизни. Но здесь, в России всё каким-то образом сложилось само собой.Сейчас у нас пятеро детей.И если честно, то как мы познакомились, это настоящее чудо.Самое главное в нашей семье юмор. Наши дети всегда понимают, когда мы шутим. У нас дома много смеха.Я иногда думаю, что Господь специально решил:«Этому человеку слишком много свободы давать нельзя».Поэтому вместо этого подарил мне настоящую русскую женщину красивую, сильную, умную, очень прямую.И это оказалось лучшим, что могло случиться.Самое важное, что мы смогли научиться жить вместе. А это не так просто, когда люди выросли в совершенно разных культурах.Сначала я думал как типичный мужчина:«Я глава семьи. Я принимаю решения. Всё должно быть так, как я сказал».Но очень быстро понял, что это не работает.Потому что семья это не один человек.Семья — это мы вместе.Нина очень умная женщина. И честно говоря, последнее слово в доме часто остаётся за ней.
Я обычно говорю:
— Да, дорогая.
И это работает гораздо лучше.Я человек спокойный, терпеливый, миролюбивый. А Нина Валерьевна очень эмоциональная и весёлая. И именно поэтому у нас всё получается.Конечно, иногда она может быть недовольна это уже другой вопрос.Но главное, что мы научились искать середину.Для меня это было одним из самых сложных уроков в жизни понять, что нельзя смотреть на всё только чёрно-белое.И именно это мне очень нравится в русских людях:
они гостеприимные,открытые,неагрессивные,умеют принимать людей такими, какие они есть.И наверное, именно поэтому я почувствовал себя здесь дома.
— Каким был ваш первый серьёзный семейный кризис? И что помогло вам его пережить?
Джон Янович:
— Наверное, самые тяжёлые кризисы всегда связаны со здоровьем детей. Всё остальное деньги, работа, бытовые проблемы в какой-то момент решается. А вот когда что-то происходит с ребёнком, это совсем другое чувство.Помню один случай: наш сын катался на скейтборде, упал и сильно ударился. Он десять дней пролежал в больнице. Для нас это был очень тяжёлый период.Но вообще, если честно, в России жизнь сама по себе всегда немного кризис. Здесь люди постоянно учатся справляться с трудностями, жить в напряжении, принимать сложные решения. И наверное именно это делает семьи крепче.
Хотя Нина Валерьевна, возможно скажет что наш первый кризис был совсем в другом.
Нина Валерьевна:
— Ну… наверное, да. Потому что я вообще до тридцати лет не была замужем и совершенно не понимала, как это жить с мужчиной и строить семью.
Для меня многое было непривычно. Я не понимала, почему нужно кому-то отчитываться, предупреждать, куда ты ушла, когда вернёшься. Я привыкла жить одна и принимать решения самостоятельно. И сначала мне всё это казалось очень странным.
Джон Янович:
— Да, это было непросто. Потому что у меня тоже был свой характер, своё мнение о том, какой должна быть семья.
Если честно, иногда нам казалось, что кризис у нас происходит почти каждый день.
Но со временем начинаешь понимать: семья это не борьба за то, кто прав. Это умение находить решение вместе.А потом, примерно через полтора года после нашего знакомства, у нас родился первый сын.И всё сразу изменилось.Нина Валерьевна, которая много лет жила одна и привыкла рассчитывать только на себя, вдруг стала мамой.Кстати, наша свадьба была практически в роддоме.И наверное, именно тогда мы по-настоящему стали семьёй.
— Есть ли в вашем доме правила, которые нельзя нарушать никому даже детям?
Джон Янович:
— На самом деле это всегда была довольно сложная тема для нашей семьи. Потому что я человек западного воспитания, и у меня было своё представление о том, как должны расти дети.Например, мне всегда казалось, что у ребёнка обязательно должно быть свободное время. В Англии система образования устроена иначе: школа это школа, а дом это дом. Я не понимал, почему дети после уроков должны снова сидеть за занятиями вместе с родителями.А у нас всё было по-другому:домашние задания,дополнительные занятия,
спорт,музыка,шахматы.И в какой-то момент мне стало казаться, что у детей вообще не остаётся свободы.Наверное, я слишком поздно понял некоторые свои ошибки. Возможно, где-то это действительно повлияло на воспитание наших детей. Но сегодня, оглядываясь назад, я всё равно очень ими горжусь.Потому что они выросли самостоятельными людьми.У каждого из них свой характер, своё мнение, своё понимание жизни. Они умные, они культурные, думающие люди. Да, они совершают ошибки как и все мы. Но главное для меня как они реагируют на эти ошибки и чему учатся благодаря им.Мы всё время пытаемся дать детям больше, чем было у нас самих.Это естественно.Каждое поколение хочет, чтобы дети жили лучше, чем жили родители.Но при этом иногда мы забываем одну простую вещь:родители уже сделали самое главное дали тебе жизнь, вырастили тебя, дали образование, поддержали. А дальше человек должен строить себя сам.И мы с Ниной далеко не всегда были согласны в вопросах воспитания. Думаю, мы и сегодня во многом смотрим на это по-разному.Но как родители мы всё равно счастливы.У нас прекрасные отношения с детьми. Они по-прежнему близки к нам.Хотя, например, наша старшая дочь сразу сказала:
— Я не хочу работать в семейном бизнесе. Я хочу строить свою собственную жизнь.
И это её право.Она очень умная девушка, сейчас занимается биологией и мечтает стать серьёзным учёным.И я считаю, что это прекрасно.Я не могу осуждать своих детей за стремление идти своим путём, потому что сам ушёл из дома в шестнадцать лет. После этого я не видел родителей почти тридцать лет.Я вырос в бедной семье и тогда был уверен: если хочу чего-то добиться, мне нужно полностью изменить свою жизнь.Поэтому я понимаю детей, когда они хотят уехать, жить отдельно, искать себя.Самое главное мы всегда остаёмся на связи.И наверное, главное отличие между мной и моими родителями в том, что мы всегда рядом со своими детьми.Если им нужна помощь мы помогаем.Если нужен совет мы даём совет.А следовать ему или нет это уже их собственное решение и их собственная жизнь.У нас пятеро детей.Все они разные.У каждого будут свои сложности, свои ошибки, свои дороги.А наша задача сейчас просто жить вместе и радоваться тому, что мы есть друг у друга.Хотя если честно, я ужасный дедушка.Правда.Мне хватает энергии максимум на час общения с внуками, а потом я полностью выдыхаюсь.Наверное мы оба с Ниной не самые типичные бабушка и дедушка. В России ведь часто считается, что родители потом должны полностью посвятить себя внукам. Но у нас всё немного иначе.
— А что в доме держится только благодаря Нине Валерьевне?
Джон Янович:
— Нина Валерьевна — это мама.
И когда у неё был юбилей 60 лет она сказала очень важную вещь:
первые 30 лет своей жизни она посвятила детям и была хорошей мамой. А теперь она решила снова быть человеком для себя заняться своей жизнью, своими интересами, своим развитием.И я считаю, что это абсолютно правильно.Я даже рад этому.Потому что посмотрите: все вокруг хотят, чтобы мама продолжала «держать всё на себе», чтобы она всех организовывала, заботилась, контролировала.Но при этом никто не думает о ней самой.
Нина Валерьевна шутит, что «никто не рад», кроме меня и Джона.
А я просто хотел быть хорошим мужем. И по её словам, я хороший муж.
Хотя я сам до конца не понимаю, почему. Наверное, потому что я её люблю.
Нина Валерьевна :
— Хороший муж это тот, кто даёт достаточно денег и не мешает заниматься своими делами.
(смеётся)
Джон Янович:
— С ней спорить невозможно.
Любая книга, любое утверждение ты можешь спросить: «А что это значит?»
И она может ответить: «Это сказал Пушкин».И на этом спор заканчивается.
Потому что как можно спорить с Пушкиным?Она очень умная женщина.
И я думаю, что любовь это не только чувства. Это прежде всего уважение и терпение.
Мы нашли свой вариант любви.И возможно именно это и держит наш дом.
— Есть ли у вас семейная шутка, которую понимают только свои?
Джон Янович:
— Да, у нас есть такая фраза.
Это просто: «Of course».
Нина Валерьевна всегда говорит это очень уверенно, с таким выражением, будто вопрос вообще не требует обсуждения.И в этот момент ты понимаешь, что спорить дальше бессмысленно.Это может быть любой разговор, любая ситуация,но если звучит «of course», значит решение уже принято.
Нина Валерьевна:
— Of course.
(смеётся)
Джон Янович:
— И всё. На этом обсуждение заканчивается.
Это наша маленькая семейная шутка, которую понимаем только мы.
— Ваше любимое традиционное блюдо?
— Честно говоря, у меня нет какого-то одного любимого блюда. Я слишком много жил в разных странах в Индии, Пакистане, по всей Азии поэтому привык к очень разной кухне.
Мне например очень нравится карри. Для меня это уже почти домашняя еда.
А вот типичная английская кухня она довольно скучная. Все сразу вспоминают fish and chips рыбу с картошкой фри. Но если честно, я никогда не был большим поклонником такой еды.И вообще я не могу сказать:«Вот это моё любимое блюдо на всю жизнь».
У меня такого нет.Но есть вещи, которые мне действительно нравятся в русской кухне.
Например, русские супы. Я очень люблю грибной суп особенно настоящий домашний с лесными грибами. В России вообще удивительная культура супов и это мне очень близко.
А вот холодец я так и не смог полюбить.Сколько ни пытался, нет.Это наверное одна из немногих русских традиционных вещей, которую я до сих пор не понимаю.
— Какой главный совет вы даёте своим детям о жизни?
— Очень простой.Много работайте и никогда не переставайте учиться.
Если вы за что-то беретесь делайте это как следует. Не вполсилы, не формально, а по-настоящему хорошо. Доведите дело до конца, добейтесь результата и только потом просите большего.Мне кажется, сегодня многие хотят получить успех слишком быстро.Но жизнь так не работает.Сначала ты должен доказать, что на тебя можно положиться.Если человек умеет честно работать, умеет учиться, умеет брать ответственность и доводить начатое до конца,он всегда будет ценным человеком для любого дела, для любой компании, для любой семьи.Именно этому я всегда стараюсь учить своих детей.Не бояться труда.Не искать лёгких путей.И всегда уважать то, что ты делаешь.Потому что в конечном итоге именно работа над собой определяет, кем ты станешь.
— Есть ли у вас страх за будущее деревни и сельской жизни?
— То, что сегодня происходит с деревнями, это проблема не только России. Я видел то же самое практически во всех странах, где жил или бывал.Города всегда притягивают людей:
работой,деньгами,образом жизни,возможностями,развлечениями.И конечно, на этом фоне деревни постепенно пустеют.Мне кажется, это очень печально. Потому что вместе с исчезновением деревни уходит целая культура, целый образ жизни.Деревенская жизнь другая. Она более семейная, более человеческая. Люди ближе друг к другу, ближе к земле, ближе к реальной жизни.Но проблема в том, что людям нужна работа. Если работы нет они уезжают в города.Например, до Covid в Петушках жило около шестнадцати тысяч человек, и почти семь тысяч ежедневно ездили на работу в Москву.Представьте себе:
по три-четыре часа дороги в одну сторону,семь-восемь часов в день только на поездки.
Это разрушает семейную жизнь.Человек уезжает рано утром и возвращается поздно вечером. У него не остаётся времени ни на детей, ни на семью, ни на саму жизнь.
Но, опять же, это проблема не только России.У нас на ферме работает более двухсот человек, но только около двадцати процентов местные жители. Остальные приезжают из других регионов.С одной стороны, это даже хорошо. Сегодня люди стали мобильнее. Тридцать лет назад, если человек не мог найти работу в своём городе или деревне, он просто оставался там без перспектив. Сейчас люди готовы переезжать, искать возможности, менять жизнь.Но при этом всё равно нужно искать способ сохранить сами деревни.В советское время в каждой деревне была школа. Здесь например, была замечательная школа. Я был поражён уровнем образования даже немецкий язык преподавали. Но потом школу закрыли, потому что просто не осталось детей.И это конечно большая проблема.Ещё одна сложность России огромные расстояния между населёнными пунктами. Это тоже влияет на жизнь деревень.Но, несмотря ни на что, я всё равно считаю деревню очень важной частью будущего страны.Мы с Ниной Валерьевной стараемся делать всё, что можем. У неё даже есть идеи проектов, связанных с развитием больших деревень и небольших городов.Хотя это непросто.Потому что молодёжь хочет не только работы. Им нужна жизнь:кинотеатры,кафе,спорт,места для встреч,культура.А во многих деревнях сегодня ничего этого нет:ни дома культуры,ни кино,ни нормальной инфраструктуры.Конечно, молодых людей тянет в Москву.И это естественно.
Но, с другой стороны пока ещё слишком рано делать окончательные выводы. После распада Советского Союза прошло всего тридцать–тридцать пять лет. Первые пятнадцать лет вообще были временем хаоса и выживания, когда никто толком не понимал, как всё будет устроено дальше.Только сейчас начинают появляться какие-то результаты и долгосрочные программы.Насколько я понимаю, государство уже создаёт структуры и программы, которые помогают деревням сохраняться и развиваться. Но реальные результаты можно будет увидеть только через десять–пятнадцать лет.Москва очень сильно выросла.Если раньше мы были далеко от столицы, то сейчас Москва фактически находится всего в часе езды от нас. Сейчас строится новая транспортная инфраструктура, метро и скоростные направления в сторону Владимира.И это тоже может изменить жизнь деревень.Если рядом будут рабочие места, если будет экономика, если появится инфраструктура деревни смогут расти и развиваться.Всё в конечном итоге связано с экономикой и занятостью.Сейчас ситуация сложная, экономика развивается медленно, поэтому нужно время.Но я вижу, что многие крупные компании уже начинают задумываться о переезде из мегаполисов в регионы.
И мне кажется, что именно у больших деревень и маленьких городов есть будущее.
Но это долгий процесс.И здесь нужна долгосрочная государственная политика.
— Есть ли продукт, которым вы особенно гордитесь и который стал для вас символом «Богдарни»?
— Если честно, для меня главный продукт «Богдарни» это даже не сыр и не молочные продукты.Главное это атмосфера.Гостеприимство.Порядок.Хорошая еда.Люди.
Когда человек приезжает сюда, он должен почувствовать что-то настоящее. Очень многие потом говорят:«Здесь ощущение, будто приехал к бабушке на дачу».
И для меня это, наверное, самый большой комплимент.
Потому что «Богдарня» это не просто ферма или бизнес. Это образ жизни.
Конечно, мы гордимся своей продукцией. У нас хорошие молочные продукты, хорошие сыры. Мы стараемся делать всё честно и качественно.Но самое важное для нас сохранить русские традиции, культуру, отношение к людям.Сегодня мир становится очень быстрым, искусственным, холодным. А здесь человек может почувствовать простую, настоящую жизнь:деревню,семью,живое общение,домашнюю еду,спокойствие.
Именно поэтому «Богдарня» особенное место.Хотя, если говорить о конкретном продукте то, конечно многие сегодня ассоциируют «Богдарню» именно с сыром.
И я думаю, это тоже хороший символ.Потому что хороший сыр требует времени, терпения и правильного отношения к делу.Как и сама жизнь.
— Какое место в вашей жизни сегодня занимает «Богдарня»? Это бизнес, дом или уже нечто большее?
— Для меня «Богдарня» давно перестала быть просто бизнесом.Сегодня это мой дом.
Это место, где я живу вместе со своей женой, со своей семьёй. Здесь всё связано с нашей жизнью:дом,сад,собаки,кошки,газон,утро,вечер,наши привычки,наши воспоминания.
Здесь вся наша жизнь и все наши эмоции.Когда я только приехал в Россию, я искал место где смог бы почувствовать себя дома. И спустя столько лет я понимаю, что именно здесь я это нашёл.«Богдарня» это уже часть меня самого.Конечно, здесь есть работа, бизнес, ответственность. Но в какой-то момент всё это перестаёт быть просто проектом. Место начинает жить собственной жизнью.Здесь выросли наши дети.Здесь появились друзья.
Здесь сформировалась наша семья.И сегодня для меня это не просто ферма и не просто работа.Это жизнь.
— Как проходит ваш обычный день?
Джон Янович:
— Мы просыпаемся, общаемся. И если утром я вижу Нину Валерьевну, я уже понимаю, что день будет хорошим.Я часто занимаюсь своим автодомом это кстати, подарок от детей. Я очень люблю путешествовать, и примерно две недели в месяц я провожу в дороге.У меня даже есть небольшой блог, где я делюсь своими поездками и жизнью.
Когда я дома, всё довольно просто. Если кому-то нужен совет ко мне обращаются. Я всегда стараюсь быть полезным.А в остальное время у меня всегда есть чем заняться: я могу косить газон до вечера, иногда до девяти часов.Я также продолжаю учить русский язык, стараюсь улучшать грамматику. Для меня это важно я всё ещё учусь.
И, как я люблю говорить, я лучший шеф-повар для Нины Валерьевны.
Нина Валерьевна:
— Точно. (смеётся) Мне приходится это подтверждать, иначе меня просто перестанут кормить.(смех)
Джон Янович:
— Мы оба довольно заняты. Например, Нина много читает не меньше трёх часов в день. Она постоянно развивается, изучает, думает.И в целом у нас очень простой ритм жизни: работа, дом, общение, книги, поездки… и много взаимного юмора.
— Каким вы видите будущее фермерства в России?
Джон Янович:
— Если говорить в целом, то за последние 10–15 лет Россия в сфере сельского хозяйства сделала огромный шаг вперёд.Когда я приехал сюда 35 лет назад, даже трудно было представить, что страна сможет обеспечивать себя продуктами питания в полном объёме. Сегодня ситуация совсем другая Россия не только кормит себя, но и активно экспортирует продукцию за рубеж.И это на мой взгляд, очень серьёзное достижение.
Особенно важно, что вырос крупный агробизнес. Есть большие компании, которые обеспечивают рынок зерном, маслом, мясом и другими базовыми продуктами. И с точки зрения продовольственной безопасности страна сегодня выглядит значительно сильнее, чем раньше.Но при этом я считаю, что следующий этап развития, это не только крупные корпорации, а рост среднего и малого фермерства.Потому что экономика многослойная.
Есть массовый рынок и его уже обеспечивают крупные производители.Но есть и другой сегмент люди, которые хотят натуральные продукты, свежую фермерскую еду, органическое производство.И вот здесь как раз нужны небольшие и средние фермы примерно по 100–200 гектаров.Этот сегмент в своё время был во многом потерян, но сейчас, насколько я вижу, государство начинает уделять ему больше внимания и запускать программы поддержки.И я думаю, что это правильное направление.Будущее фермерства это разнообразие.Не только пшеница и базовые продукты, но и более специализированные направления: ягоды, овощи, тепличные хозяйства, переработка, возможно даже такие новые для России направления, как выращивание морепродуктов в отдельных регионах.Потенциал очень большой.Я например сейчас часто езжу и вижу, как развиваются такие проекты, в том числе в Крыму связанные с морской продукцией: мидиями, устрицами, креветками. Это уже совершенно другой уровень добавленной стоимости.И это важно: фермеры могут зарабатывать больше, если уходят в более специализированные продукты, а не только в массовое производство.Ещё один момент Россия огромная страна с разными климатическими зонами. И это даёт возможность производить практически всё: от зерна до ягод и тепличных культур.Сейчас даже появляются проекты по круглогодичному выращиванию овощей и фруктов в теплицах. И возможно в будущем это будет ещё шире.Но есть и важная проблема рынок потребления.
Производство развивается, но стране важно чтобы рос и внутренний спрос. Потому что фермерство становится по-настоящему устойчивым только тогда, когда есть достаточно покупателей внутри страны.В конечном счёте, я смотрю на будущее сельского хозяйства в России достаточно оптимистично.Особенно если будет развиваться именно средний и малый фермерский сектор, который поддерживает деревни и делает сельскую жизнь живой.И на мой взгляд, именно в этом направлении и есть главный потенциал.
— Что важнее: оставить детям капитал или ценности?
— Для меня это совершенно очевидно ценности важнее.
Деньги это просто деньги. Они не имеют собственной морали и не делают человека ни хорошим, ни плохим. Это всего лишь инструмент. Главное что дети скажут о тебе после. Не какой у тебя был трактор или машина, а что ты сделал как человек. Вопрос всегда в том, как ты им пользуешься.Можно заработать большие деньги, помогать людям, строить проекты, делать пожертвования и при этом как человек оставаться очень противоречивым или даже разрушительным в личной жизни. И тогда в памяти людей остаётся не только то, что ты сделал, но и то, кем ты был.
Есть одна притча, которую я часто вспоминаю.
Один очень богатый человек прожил жизнь, полную бизнеса, сделок и больших денег. Он строил компании, занимался благотворительностью, помогал церквям, жертвовал крупные суммы на разные проекты. Снаружи он выглядел как человек, который многое сделал для общества.Но при этом его личная жизнь была совсем другой сложной, запутанной, с большим количеством ошибок, слабостей и противоречий.
И вот он умирает.
После смерти он оказывается, условно говоря «у ворот» где решается судьба человека. Его встречает Святой Пётр и начинает разбирать его жизнь. Открывается книга с его делами, поступками, решениями.
Святой Пётр смотрит и говорит:
— Нам очень жаль… но ситуация непростая.
Человек удивляется:
— Как же так? Я же помогал людям! Я жертвовал деньги, я строил, я поддерживал церкви и благотворительные проекты!
Святой Пётр отвечает:
— Подождите минуту. Нам нужно всё проверить.
Он уходит и возвращается спустя некоторое время.
И говорит:
— Мы всё пересмотрели. И у нас есть решение.
Человек с надеждой спрашивает:
— И какое же?
И Святой Пётр спокойно отвечает:
— Да, всё, что вы сделали деньгами, мы видим. Но теперь нам нужно оценить не только это. Нам нужно оценить и то, каким человеком вы были. Поэтому… деньги мы вам вернём.
Смысл притчи очень простой:
важно не только то, что ты сделал, но и каким человеком ты был, пока ты это делал.
И именно поэтому я считаю, что детям нужно передавать не только капитал, а прежде всего ценности понимание ответственности, честности, уважения к людям и к собственной жизни.Деньги приходят и уходят.А ценности остаются.
— Что для вас значит слово «дом»?
— Дом это там, где моя жена, Нина Валерьевна.Где семья и дети.
Для меня это центр всего мира.Россия это мой дом.И это кстати было первое, что я сказал, когда приехал сюда: «Я дома».
Это чувство невозможно объяснить до конца. Это не логика, не расчёт, не решение. Это скорее внутреннее ощущение спокойствия и любви, когда ты понимаешь, что ты на своём месте, и рядом с тобой твои близкие — твоя семья, твои дети, твоя жизнь.
Это и есть настоящий дом.
