– И Армстронг приедет? – в очередной раз спросил Косыгин. – Пускай едет. Мы его ждём. Только не надо сильно афишировать, не надо будоражить советский народ. Ну, слетал Армстронг куда-то. Ну, и пусть потешит наших учёных. А мы поглядим, на что они способны.
Косыгин встал и прошёлся по кабинету. «Наглости у этих американцев, хоть отбавляй, – подумал он. – И так всех надули, теперь ещё раскатывают по научным конференциям и пыль в глаза учёным пускают».
– Сделайте так, чтобы всё было на уровне. Но нашим газетам не надо поднимать неадекватную шумиху вокруг этого визита, – выдал заключительные рекомендации Косыгин помощнику.
Свои журналисты отрабатывали на полную.
Агентство «Ассошиэйтед пресс» написало: «Это был волнующий и необычный приём, которого в Советском Союзе редко удостаиваются зарубежные гости».
Это сообщение растиражировали и другие средства массовой информации.
Но широкой советской публике о визите американского астронавта было почти ничего не известно. За пять дней пребывания Армстронга в Ленинграде только одна местная газета написала о нём.
Несмотря на это, 23 мая 1970 года на советский «верх» поступила просьба.
– Просят продлить их визит? – переспросил Косыгин. – Ну, что ж, давайте продлим.
* * *
И 24 мая в Ленинграде в составе делегации из 32 руководящих сотрудников и научных специалистов НАСА Армстронг принял участие в Тринадцатой ежегодной конференции Комитета по космическим исследованиям[1] при Международном совете по науке.
Участники конференции приветствовали «первого лунного астронавта» бурными овациями. Армстронг выступил с большим докладом «о первой высадке людей на Луну» и своих впечатлениях. И всё у Армстронга складывалось просто прекрасно.
– Уважаемые товарищи! Сейчас американский астронавт сделает свой сенсационный доклад, который называется «Первые впечатления после прилунения», – произнёс ведущий, и Армстронг вышел к кафедре.
Советские учёные с интересом рассматривали американского франтоватого военнослужащего, который заметно отличался от советских космонавтов. И в первую очередь ростом, который просто поверг их в шок.
Конечно, рост при живой презентации доклада играл положительную роль – он делал героя ещё более величественным, что ли.
Но советские космические специалисты знали, что за каждый лишний килограмм веса, отсылаемый на орбиту, приходилось только в виде топлива ракеты-носителя платить по меркам конца 60-х лет более пятидесяти тысяч долларов.
– Статный солдат Армстронг для космического старта обошёлся бюджету США чуть ли ни на миллион долларов дороже обычного «малогабаритного» астронавта, – прокомментировал своё наблюдение один из учёных; он всегда больше доверял цифрам. – У Армстронга при его росте 178 сантиметров вес тела в земных условиях составляет восемьдесят два килограмма. Для примера вес Юрия Гагарина всего 65 килограммов при росте 165 сантиметров. Разница пятнадцать килограмм – это три четверти миллиона долларов. Почему американцы не привлекли к полёту нормального, по меркам космических программ, астронавта?
– Василич, – нервно прервал своего коллегу Марк Абрамович, коренастый крепыш непонятного возраста с излишне густыми волосами на всех частях тела и косматыми бровями. – Давай потом поговорим.
– Марк, – не согласился с таким предложением Василич. – Ты всё-таки послушай меня. Я ведь дело говорю. Почему у Армстронга такой рост? Ты же ведь знаешь размеры американских скафандров. Мы же вместе с тобой только на днях изучали копии, присланные оттуда. Помнишь, НАСА указало размеры скафандра Скотта? Нет? Я напомню! Длина скафандра всего 152,4 сантиметра. А рост скотта 177 сантиметров. Как мог уместиться такой Скотт в таком «своём» скафандре?
– Василич, ну, успокойся, – ещё более нервно взмолился Марк Абрамович. – Ну, не знаю я, как он туда уместился. Умяли, наверное. Какая теперь разница? А на высокого американского солдата и посмотреть приятно.
Василич махнул на коллегу рукой и стал молча исподлобья смотреть на клоуна, рассказывающего с трибуны всякие небылицы.
– Вообще, ощущение притяжения на Луне приятнее, чем земное и даже приятнее состояния невесомости, – тем временем делился своими впечатлениями Армстронг.
– Нет, Марк! – снова взорвался Василич. – Что он говорит? Надо проверить наши показания! Американец утверждает, что у него были приятные ощущения от невесомости. А все наши космонавты мучаются расстройством вестибулярного аппарата.
– Это ты правильно заметил, Василич! Надо проверить, не саботируют ли наши, – сделал пометку в своей записной книжке Марк Абрамович.
По мере выступления первого «покорителя» Луны удивлённые советские специалисты сделали ещё множество аналогичных пометок. Но установка, спущенная с самого «верха», требовала не развивать полемику. Предписывалось просто послушать коллегу по космосу. А все разбирательства будут проведены потом в тесном кругу.
* * *
После окончания конференции, 30 – 31 мая, Нил Армстронг в сопровождении советских космонавтов Георгия Берегового и Константина Феоктистова посетил Новосибирск. В этих краях у него имелся свой интерес: перед командировкой в СССР Армстронг получил ещё один важный приказ – раздобыть данные по той самой летающей «тарелке» и тому самому инопланетянину, вскрытие которого оставило неизгладимый след в душах американских начальников.
В окончании своей командировки Армстронг вернулся в Москву, и 2 июня 1970 года он встретился с председателем Совета министров СССР Алексеем Косыгиным.
– Господин Косыгин, – растянулся в улыбке Армстронг, протягивая Алексею Косыгину маленькую ёмкость с образцами «лунного» грунта и небольшой флаг СССР, который вместе с астронавтами и с флагами более чем 130 других государств «побывал» 20 – 21 июля 1969 года на поверхности Луны. – Примите от меня и от американского народа, которому покорилась Луна, эти небольшие сувениры.
Косыгин принял подарки и ответил:
– Спасибо. Я буду беречь этот подарок, как символ великого достижения.
В этот момент кто-то тихо произнёс: «Оффа али кор».
5 июня 1970 года визит Армстронга завершился, и американский астронавт покинул пределы СССР.
* * *
Обсуждение миссии Армстронга всё-таки состоялось. Марк Абрамович специально явился в КГБ и вытребовал у начальства, чтобы его непременно выслушали по очень важному для страны вопросу.
Марку Абрамовичу выделили майора-особиста, и тот отвёл его в одну из наиболее надёжно изолированных от посторонних ушей комнату.
– С Армстронгом не всё понятно. Я бы хотел заострить наше общее внимание на очень важных, на мой взгляд, фактах. Сначала о публичности. Допустим, 24 июля 1969 года состоялась удачная высадка человека на Луну и его успешное возвращение. Это не только эпохальное событие, но и огромная удача в карьере любого американца. И, естественно, Армстронгу рукоплескал весь мир. Даже Советский Союз был вынужден признать эту победу. Штаты воспользовались ситуацией и настойчиво принялись демонстрировать её, в том числе и нам. Примерно через год после своего так называемого полёта на Луну, в минувшем мае – июне, Нил Армстронг побывал с визитом в СССР, – Марк Абрамович свои выводы докладывал обстоятельно. – Но есть моменты, которые лично мне показались странными.
Особист, туго перетянутый ремнём с новенькой кобурой, пристально смотрел в глаза научному сотруднику, не делал никаких движений и не испускал никаких звуков.
– Во-первых, я отмечу излишне большой вес американского астронавта, – продолжил Марк Абрамович. – Это неминуемо должно было повлечь необоснованные лишние огромные затраты на вывод его тела в космос. Во-вторых, по моим расчётам, размеры американских скафандров не совпадают с длиной тел американских астронавтов – скафандры на 25 – 30 сантиметров короче. В-третьих, я заметил, что Армстронг описывает свои ощущения невесомости так, как будто он их никогда не испытывал – ему, видите ли, понравились эти ощущения, в то время как советские космонавты переносят невесомость с трудом и крайне плохо.
Особист вдруг ожил. Он раскрыл рот и произнёс:
– Кто ещё разделяет ваши выводы?
– Никто! Я только с вами ими поделился, – доверительным голосом ответил Марк Абрамович. – Я думаю, что ваше ведомство отметит мои стремления…
– Хорошо, – ещё более оживился особист. – Вы измеряли рост Армстронга на глаз?
– Да, – непонимаючи ответил Марк Абрамович.
– Чтобы исключить возможность ошибки, мы проведём с вами простой эксперимент, – особист встал и спросил: – Скажите, каков мой рост?
– 154 сантиметра, – моментально ответил Марк Абрамович.
– Ну, вот, видите, вы ошиблись! Мой рост 154,5 сантиметра! – особист сверкнул глазами, и тем, кто его близко знал, в этот момент стало бы ясно, что этот товарищ придумал какую-то провокацию. – Ну, допустим, вы были близки. Однако меня вы наблюдали долго. Могли уже и каким-либо образом сравнить с другими, известными вам, предметами. Или даже с собой. Мы ведь с вами примерно одного роста?
– Нет! Я – выше! Мой рост 155 сантиметров, – принялся спорить Марк Абрамович.
– Мы проведём контрольный эксперимент, – не слушая его, продолжил особист. – Сейчас я позову лейтенанта, а вы на нём покажете рукой отметку, положим, 180 сантиметров. Хорошо?
– Хорошо.
– Приготовьте руку.
– Хорошо, – всё ещё ничего не понимая, ответил Марк Абрамович и поднял руку сантиметров на тридцать над своей головой.
Со стороны могло показаться, что он занёс руку, намериваясь кого-то ударить. И в этот момент вошёл лейтенант. Он увидел Марка Абрамовича, направившегося в его сторону с поднятой вверх рукой, и инстинктивно принял защитную стойку.
Но своевременный и точный выстрел особиста спас лейтенанта от обезумившего учёного.
Андрей Тюняев, рассказ из бестселлера «КУВЫРОК ЛУНЫ» (2016)
[1] КОСПАР.
