Есть люди, которые не ищут лёгких путей. И есть места, которые проверяют человека на прочность самой вечностью. Станция Прогресс в Антарктиде — именно такое место. И мне выпала честь ступить на эту землю, чтобы выполнить не только научную, культурную, но и высокую человеческую миссию.
Меня зовут Арсений Мухин. Многие знают меня как человека, который привык работать в суровых условиях «Крайнего Юга». Но прежде чем возглавить антарктическое подразделение отцов России и отправиться в эту экспедицию, моя деятельность была связана с сохранением памяти. Я — автор проектов памятных досок и мемориалов, посвящённых выдающимся деятелям России. Для меня всегда было важно связывать эпохи, чтобы нити прошлого держали нас и не давали забыть, кто мы есть. И, наверное, именно это внутреннее стремление к вечности и привело меня на континент, где само время застывает во льдах.
В тот день мы отправились с визитом на китайскую антарктическую станцию «Чжуншань». Она была открыта 26 февраля 1989 года и так названа в честь основателя Китайской Народной Республики товарища Сунь Ят-сена (Сунь Чжуншаня).В апреле 2025 года на станции начал работу новый радиотелескоп с апертурой 3,2 метра — «Антарктический глаз Трёх Ущелий». Устройство создано совместно Китайским университетом Трёх Ущелий (CTGU) и Шанхайским педагогическим университетом (SHNU). Телескоп приступил к наблюдениям за спектральными линиями нейтрального водорода и молекул аммиака в Млечном Пути, собранные данные помогут учёным анализировать динамику межзвёздного газа и процессы звёздообразования. Я сел напротив китайского руководителя товарища Цуя и мы начали неторопливую мужскую беседу — ту самую, где слова звучат скупо, но весомо. Я рассказывал о себе. О том, как из мира бронзы и гранита, где я создавал мемориалы героям, попал в мир льда. Рассказал о нашей миссии на станции Прогресс, о том, что мы здесь делаем для страны. С группой белорусских художников мы нарисовали на фасаде станции Прогресс портреты русских мореплавателей Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, открывших Антарктиду в 1820 году и начертали слова хорошо знакомые русскому человеку: «МЫ ОТКРЫЛИ ЗЕМЛЮ»…
С особым чувством я говорил о «Союзе отцов». Это не просто общественное движение, это моё глубокое убеждение. Здесь, в Антарктиде, в тысячах километров от дома, тема отцовства раскрывается по-новому. Я говорил товарищу Цую, что «Союз отцов» — это и про железную дисциплину, которую диктует полярная станция, и про ту невидимую нить, что связывает каждого из нас с детьми. Я вспоминал родной Санкт-Петербург — город памятников и мостов, чем-то неуловимо похожий на наши полярные станции своей строгостью и величием. Поделился и тёплыми воспоминаниями о поездке в Китай, чем вызвал у моего собеседника искреннюю улыбку.
Как и любой человек увлечённый, я не мог не спросить о возможности посетить новый радиотелескоп — настоящий храм науки, который слушает дыхание Вселенной. Но здесь, на ледяном континенте, планы людей — лишь пыль перед волей природы. Погода была ужасной. За окнами выла метель, видимость упала почти до нуля. Товарищ Цуй с искренним сожалением ответил, что не может гарантировать безопасность такого визита. Я понял его мгновенно: Антарктида не место для бравады, здесь выживает тот, кто уважает стихию.
В конце встречи, которая прошла на удивление быстро и душевно, я вручил китайским коллегам небольшие подарки. Это были скромные знаки внимания, но в Антарктиде, вдали от цивилизации, любая весточка, конфетка с материка ценится на вес золота. И тут настал самый волнующий момент. Я попросил товарища Цуя и нашего уважаемого начальника станции Прогресс Дмитрия Мамадалиева встать рядом для совместного фото.
Когда мы, три человека из разных миров, но связанные одной полярной судьбой, замерли перед объективом, я почувствовал: именно здесь, в сердце льдов, куётся настоящее братство. Эти кадры стали символом того, что даже тут, за полярным кругом, мы строим мосты.
Чуть позже, уже на нашей станции и прямо среди антарктических просторов, я сделал ещё несколько памятных снимков. Я гордо развернул флаг нашей газеты «ПРЕЗИДЕНТ» и знамя «Союза отцов». Поверьте, сделать это при шквальном ветре, который валит с ног и моментально леденит пальцы, — особое искусство. Но я знал, зачем я это делаю. Каждый такой кадр — это мой поклон всем, кто ждёт нас дома. Это жест созидателя, который привык оставлять след в истории — будь то бронза мемориала или фотография на краю света.
