Театр на Ордынке — это не просто здание сцены, это дом для высокого искусства. Место, где годами выстраивался особый мир: камерный, психологичный, глубокий. Мир, в котором зритель приходил не только за развлечением, а за разговором, высокой моралью и здравым смыслом. Кропотливым трудом актёров, режиссёров, постановщиков и технического персонала театра воплощалась мечта. Однако сегодня этот мир стремительно рушится и имя главного прораба сноса — Эдуард Бояков.
С его приходом, который многие поначалу встретили с надеждой, поскольку он всё-таки известный деятель культуры и продюсер, на Ордынке началась не «модернизация», а тотальная культурная люстрация. Репертуар, создававшийся годами, тот самый фундамент и душа театра, ограничен и отменён. Спектакли, бывшие визитной карточкой и гордостью сцены, один за другим исчезают с афиш без объяснений, без благодарности создателям, без прощальных показов. Многие знаменитые актёры воспринимают это очень болезненно, а зрители как акт вопиющего неуважения к себе, к истории и труду предшественников.
Тактика Боякова проста и беспощадна:
1. Обнуление памяти. Легендарные постановки, за которые театр любили и ценили, просто списываются как устаревший балласт. Создаётся впечатление, что для нового руководителя всё, что было до него, не имеет никакой ценности. Это классическая колониальная логика: завоевать территорию и запретить местный язык.
2. Культ личности вместо ансамбля. На смену выверенному репертуару, где у каждого спектакля был свой голос и над которым работала целая творческая группа, приходит фокус на единичные, чаще всего, собственные или «привозные» проекты руководителя. Театр рискует превратиться в персональную галерею одного куратора, где нет места коллективному творческому организму.
3. Разрушение труппы. Актёры, десятилетиями служившие этой сцене, оказываются не у дел. Их роли, их герои, их вклад в общее дело обесцениваются и заменяются. Формируется новая «команда», лояльная исключительно новому начальству. Это не эволюция, это чистка кадров.
4. Подмена понятий и преобладание оболочки над содержанием. Под громкими лозунгами о «новой энергии», «актуальном театре» и «открытости миру» скрывается банальное желание поставить на поток то, что модно и легко продаётся. Глубокий психологизм и работа со сложной драматургией уступают место внешней зрелищности и сиюминутным трендам.
Что в сухом остатке?
Здание на Ордынке осталось. Вывеска та же. Но дух театра — его главное достояние — выветривается на глазах. Тот самый зритель, который ходил сюда годами, чувствует, что его предали. Он теряет не просто место для похода в выходной, он теряет духовный дом, собеседника, часть своей культурной биографии.
Эдуард Бояков, позиционирующий себя как «медийная персона» и успешный продюсер, снова демонстрирует поразительную тактическую безграмотность в управлении живым художественным организмом. Можно было аккуратно вплетать новые нити в старую, прочную ткань. Можно было созидать, опираясь на традицию. Вместо этого выбран путь революционного слома — путь, который в истории культуры почти всегда ведет к профанации и упадку.
История знает примеры неудачного управления театрами. Через это прошли и Театр на Таганке, Центральный академический театр российской армии, и МХАТ им. Горького, где кстати тоже негативно поработал Эдуард Бояков и где остро встал кадровый вопрос. Теперь через трудности проходит Театр на Ордынке и не менее плачевная ситуация складывается ещё и у объединяемых театров в Ярославле. Это всё является примерами того как действовать не нужно.
Создавать новое, не уважая старого, — это не смелость, а безрассудство. Театр на Ордынке рискует превратиться в ещё одну безликую площадку с набором конъюнктурных проектов, где в погоне за «новой формой» начисто забывают о главном — о содержании, о душе, о памяти. По большому счёту, театр просто теряет свою уникальность и становится обычным в своих постановках.
Печально наблюдать, как наследие, взращенное талантом и трудом многих людей, один человек считает возможным пустить под нож ради амбиций и сиюминутной репутации «реформатора». Ордынка заслуживала более мудрого и чуткого хозяина. А публика — более уважительного отношения к своей любви и верности.
Некоторые зрители высказываются боле лаконично:
«Мы, зрители, не видим легендарных спектаклей «Лиромания», «Губы», «Дали и испанская королева из Казани», а ведь в них блистал народный артист России Евгений Герчаков! Да и других известных артистов всё меньше на сцене.»
