Почти полгода тому назад наше издание опубликовало интервью с участником СВО, и.о. командира штурмовой роты лейтенантом Третяком Вячеславом Владимировичем. Журналист газеты с ним вкратце также обсуждал вопросы трудоустройства его и других участников СВО, возвращающихся от военной к мирной жизни. В настоящее время эта задача стала очень актуальной. Те, кто приходит с СВО, – это, в основном, комиссованные, то есть бойцы категории «Д», признанные не годными для дальнейшего прохождения военной службы. С одной стороны, это профессионалы, которые имеют большой опыт и умение воевать, но которым военно-врачебные комиссии запретили воевать из-за перенесённых ими ранений, даже если сами бойцы так не думают. С другой стороны, это безработные люди, перед которыми стоит задача трудоустройства. У них есть определённый финансовый «жирок», полученный в результате службы на СВО и за полученные ранения. Но, как правило, он используется на какие-нибудь крупные семейные покупки. А дальше перед ними встаёт банальная задача прокормить свои семьи, которые привыкли к определённому достатку, когда глава семьи воевал.
А с трудоустройством этих ребят вопрос стоит ребром. Слава (он же Третяк Вячеслав Владимирович) более чем за год так и не смог найти себе достойную работу и в настоящее время продолжает получать от Правительства Москвы как безработный минимальный размер пособия по безработице 1764,05 руб. в месяц. На эти деньги можно купить одну буханку чёрного хлеба в день. Это в несколько раз больше, чем давали в блокадном Ленинграде, но меньше, чем получали бойцы, защищавшие тот же Ленинград. Причём, этот размер пособия по безработице в одном из самых богатых регионов России, где прожиточный минимум в 2025 году в 15 раз превышает то, что город даёт награждённому и раненному офицеру – бывшему участнику СВО. Как можно расценивать такую трогательную «заботу» города о защитниках Родины? Они в прямом смысле проливали свою кровь, они никого не боятся, их ничем не запугать. Они принципиально не берут взятки, для них честь выше денег. Для них нет авторитетов, перед которыми они должны «ходить на полусогнутых». Участники СВО защищали в том числе тех, кто сидит на «тёплых местах» и делает вид, что занимается их «трудоустройством».
Слава или, как я его назвал в своей первой статье «герой нашего времени», не протянул ноги от той подачки, которую ему платит город, благодаря своей жене, которая его содержит. Он же помогает своим комиссованным ребятам из роты тоже с категорией «Д», а также просто знакомым участникам СВО и их друзьям получить деньги, положенные им за ранения, а семьям погибших – деньги за потерю кормильца. К нему как к «отцу солдата», знающему и порядочному человеку, проживающему в Москве, где расположен Военно-социальный центр, тянутся бывшие подчинённые и ветераны из разных регионов России, которые просто не знают, как это сделать. Я приводил Славу для трудоустройства в 2 фонда, занимающиеся помощью ветеранам военных действий, один из них международный. Но в них ему предложили стать волонтёром и без денег помогать тем, кому он и так помогает. Эти фонды не получают никакой финансовой поддержки от государства.
На Береговом проезде в Москве находится Единый центр поддержки участников СВО и их семей. В нём можно получить госуслуги, консультации, психологическую поддержку, помощь в поиске работы, кинопросмотры, мастер-классы, провести время с однополчанами, в т.ч. получающими менее 60 руб. в день. Но вот бесплатные обеды для временно неработающих участников СВО в этом центре не предусмотрены. Этот центр, безусловно, помогает ветеранам. Но та ли это помощь, которая им нужна? Помощь в поиске работы и предоставление работы – это две очень большие разницы. Участникам СВО необходима не помощь в заполнении бумаг, чтобы разместить их на сайте вакансий hh.ru и стать потенциальной мишенью для тех, кто это изучает на Украине. Если хочешь кого-то «догнать и осчастливить», то сначала спроси его, какая помощь ему нужна. Нужны ему его портреты, размещённые на билбордах вдоль улиц, или создание очень дорогого центра? А может быть, на эти деньги создать рабочие места или платить более 60 руб. в день?
Слава мне рассказал, где и как он и его товарищи хотели бы трудиться. Есть 2 понятия – работать и трудиться. В первом слове корень «раб», а во втором – «труд». Работать – значит быть рабом у кого-то. Трудиться – значит быть свободным, проявлять усердие в труде, преодолевая лень, с удовольствием совершать то, что приносит людям пользу. При этом нужно просто служить людям. Служение – это творчество, это то, от чего ты получаешь удовольствие. Слава и его однополчане привыкли на СВО служить, поэтому они желают трудиться на благо Родины. Вот что рассказал сам Вячеслав Третяк:
«На фронте от нас многое зависело, мы определяли, как с помощью смекалки можно эффективно поразить врага, это была в том числе борьба интеллектов. Самый наглядный пример легендарная – «Труба» при взятии Суджи, а также борьба с дронами противника. А когда нам предлагают стать охранниками типа бабушек-вахтёрш, у нас это вызывает стойкое неприятие. Это недостойное нас занятие. Это как Правительство отправлять на сбор урожая. Мне в одном Центре занятости предложили работу в жилищно-коммунальном хозяйстве Москвы, а конкретно дворником в управляющей компании ГБУ «Жилищник», потому что мигрантов, которые сюда именно для этого приезжали, не устраивает зарплата 40 – 50 тыс. руб.
Само предложение работы, от которой отказываются даже мигранты, для любого участника СВО оскорбительно. Труд должен быть творческим, чтобы человек смог при этом развиваться и созидать. Я ответил, что предложение весьма заманчивое и очень прибыльное, но я не могу его принять. Я мог бы одеть свою форму с орденами и медалями, взять метлу в руки, предварительно позвонив на какой-то канал телевидения или даже не на один, чтобы мою работу сняли и показали по телевидению, а моя жена дополнительно выложила бы это в социальных сетях. Я думаю, что миллион просмотров с учётом жителей Украины мы бы с ней собрали за день. Это позволило бы нам купить сыну квартиру, чтобы отселить его от нас. Но я бы поступил безнравственно, помогая укронацистам в информационной войне с нами, мне было бы стыдно за себя. Совесть и честь для меня важнее денег.
И это при том, что чиновники Москвы, которая меня призывала на СВО, оценили моё участие и ранение на фронте в стоимость буханки чёрного хлеба в день, ещё и издеваются надо мной. Департамент региональной безопасности и противодействия коррупции, в котором я хотел служить, написал мне, что «результаты профессионального психологического отбора указывают на Ваши психологические особенности, не соответствующие заявленным квалификационным требованиям к данной должности»! Речь идёт о работе в ГКУ «Московская безопасность» специалистом по обеспечению правопорядка. Ещё мне написали, что я не представил документы о высшем образовании, об обучении по программе развития участников СВО «Время героев» и информацию об имеющемся опыте управления людьми.
Я не проходил никакую медкомиссию для устройства в Департамент, но в нём и без неё установили, что мои психологические особенности не позволяют мне там работать. Мне открыто пишут, что для работы «специалистом по обеспечению правопорядка» участники СВО должны иметь высшее образование, причём не важно какое, и пройти обучение по программе «Время героев», а также иметь опыт работы с людьми. В этом году для обучения по этой программе было принято всего 85 человек. Мне интересно, а те, кто предъявляет мне такие требования, сами прошли обучение, сами имеют это? 150 бойцов в моей роте, которые мне до сих пор звонят, – это для них не опыт работы с людьми. Курсов повышения квалификации, которые я закончил в Российской академии народного хозяйства и госслужбы, для Департамента недостаточно. Получается, что в Москве Жога мог бы претендовать не на пост представителя Президента в Уральском Федеральном округе, а лишь на обеспечение правопорядка в Москве. Я уверен, что он счёл бы это не просто издевательством над теми, кто воевал, а их унижением теми, кто не воевал. Те, кто имеет чувство собственного достоинства, однозначно не подходят для этой миссии. Я считаю, что в борьбе со мной объединились чиновники Государственного фонда и Правительства Москвы, то есть федерального уровня и муниципального уровня.
Ещё один случай на ту же тему. На днях 18 сентября меня пригласили с целью трудоустройства в Единый центр поддержки участников СВО на Береговом проезде. Я, разумеется, пришёл. Кроме меня было ещё 5 человек. И там «милейшая дама» нам заявила, что она занимается трудоустройством заключённых – участников СВО. Я её спросил, а есть ли места для работы на госслужбе. Оказалось, что таких работодателей и таких предложений здесь нет. Так как мои «психологические особенности» не позволяют мне участвовать в таких бессмысленных мероприятиях по оказанию помощи в трудоустройстве участников СВО, то я ушёл. Из нас пытаются сделать посмешище те, у кого в руках имеется возможность, но не желание нас трудоустроить. Нас это не может не озлоблять.
Уйдя оттуда, я поставил себя на место работодателей, которые не воевали на СВО, и многое понял. Вот они сидят на своих «государственных» местах. И тут приходит к ним человек типа меня и тоже хочет устроиться на «государеву службу», чтобы на гражданке продолжать служить Родине и максимально ей помочь. Эти люди видят, что я в свои 50 лет воевал, а они – нет, хотя они моложе меня и могли бы пойти на фронт, но не пошли. Может быть, работа на государство их спасла. Я прихожу к этому человеку, который видит, что я в духовном и нравственном плане на 2 головы выше его, и думает, что со временем я смогу занять его тёплое место. Кроме того, он очень некомфортно будет себя чувствовать, когда его подчинённый значительно порядочнее своего начальника. Ему некомфортно работать вместе с таким человеком как я и ощущать свою неполноценность. Люди на подсознательном уровне чётко понимают, кто перед ними – «свой» или «чужой». С чужими работать никто не хочет, и такие понятия как совесть, честь, сознательность тут не работают.
Если бы я был на их месте, то чужой человек мне тоже не нужен, я не могу на него положиться, у него низкие моральные качества, я не доверяю ему. Мы с ним находимся на разных нравственных ступенях. Нам вместе не сработаться. Ни он со мной не хочет работать, ни я с ним. Как говорится, «у них своя свадьба, у нас своя». Поэтому помощь в трудоустройстве участников СВО должны оказывать только участники СВО, раньше их вернувшиеся с фронта. Они чувствуют друг друга и видят насквозь. Почти все фронтовики хотели бы и на гражданке продолжать служить Родине, которую они защищали, и трудиться на госслужбе, чтобы максимально проявить себя и приносить пользу своей стране. Долго проверять таких людей, как меня в МВД проверяли 5 месяцев, чтобы отказать по причине лишнего веса, не требуется. Мы за 10 минут общения можем многое сказать друг о друге».
Послушав Славины размышления, идущие из его Души, я понял, что он абсолютно прав, что этот человек, прошедший «огонь, воду и медные трубы», благодаря участию в СВО видит всех насквозь, и что именно такие люди должны встать во главе среднего и высшего звена власти в нашей стране, чтобы спасти её от разъедающей коррупции. Именно так было при Сталине. Большинство руководящих должностей в стране занимали те, кто воевал.
Я решил ещё раз помочь Славе и написал обращение к Цивилёвой Анне Евгеньевне, курирующей в Министерстве обороны социальные вопросы, с предложением создать при Минобороны или Военно-социальном центре специальное подразделение, занимающееся трудоустройством участников СВО, и рассмотреть Славину кандидатуру в качестве его руководителя по Сталинскому принципу «Автор – на сцену». Я приложил интервью со Славой, опубликованное в нашей газете, но получил ответ из Госфонда «Защитники Отечества», в который я не обращался.
То, что мне ответили, меня поразило. Как пел Высоцкий Владимир Семёнович, «тут поднялся галдёж и лай». О самом моём предложении в ответе нет ни слова, но вместо ответа по существу подробно написано, какой Слава неблагодарный и нехороший человек, ну явно не соответствующий такой должности. Мне написали, что он был приглашён «посредством электронной почты на консультацию по трудоустройству», но «не подтвердил своё участие». Ещё в этом ответе написано, то Славе было предложено 16 вариантов, от которых он отказался, в том числе работы в упомянутом ГБУ «Жилищник». Интересно, как этот Государственный центр смог об этом узнать. Ведь это предлагал Славе Центр занятости при МФЦ, то есть структура Правительства Москвы. Я обзвонился по телефону исполнителя, указанному в ответе, но трубку, как водится в подобных случаях, никто не снимал. Когда я показал ответ этому «неблагодарному» человеку, Слава мне сказал, что подтверждает только то, что в Центре занятости при МФЦ ему действительно предлагали должность дворника, от которой он отказался, чтобы не позорить Мэра Москвы, и специалиста гражданской обороны в ГБУ «Мой особый семейный центр «Дом Детей». Я не могу верить тому, кто указывает телефон, по которому нельзя дозвониться и задать вопросы или встретиться. Поэтому я выбираю верить физическому лицу, а не юридическому.
Итак, 90% всех предложений оказались «липовыми». Я обратил внимание на то, что, значительная часть «предложений» для Славы были от частных компаний. Это может свидетельствовать о том, что представители юридического лица включили в этот список «дружественные» подрядные компании, которые выполняют заказы государственных структур. Эти компании в любой момент могут сказать: только что перед Вами мы взяли человека на имевшееся свободное место. Такие компании по просьбе государственного заказчика могут быть «готовы» взять участников СВО, но платить им чуть выше прожиточного минимума, чтобы участники сами отказывались от работы за 30-40 тыс. руб. в месяц. Но мне кажется, что скорее всего это была дискредитация Славы, когда «все средства хороши». Ему неблагодарному предлагалось двузначное число вариантов, а он просто не хочет работать. Также моя интуиция мне подсказывает, что чиновники готовы отправить участников СВО куда угодно, хоть в частный бизнес, хоть за границу, лишь бы они не лезли во власть, так как со временем эти фронтовики могут их выжить из власти.
К чему такая позиция таких чиновников может привести? В физике есть такое понятие «критическая масса». Это когда при достижении определённой массы урана происходит самопроизвольный атомный взрыв, который нельзя ничем остановить. Очевидно, что также может быть и с критической массой военнослужащих, возвращающихся с СВО и желающих на гражданке служить Родине, но остающихся в итоге без работы и получая 1764 рубля в месяц. Никита Михалков, выступая в Госдуме, сказал, что возвращающиеся к мирной жизни участники СВО могут задавать парламентариям неудобные вопросы. Я полагаю, что только вопросами дело не ограничится. Тем самым чиновники на местах вынуждают фронтовиков объединяться и скинуть ту власть, которая им за их заслуги даёт лишь по буханке чёрного хлеба. Великий русский поэт и писатель Александр Сергеевич Пушкин предупреждал: «Не приведи Бог видеть русский бунт бессмысленный и беспощадный». Но бунт – это следствие, а у каждого следствия есть причина, предупреждением которой должна заниматься высшие власти страны.
Мы вместе со Славой по принципу «один ум – хорошо, а два – ещё лучше» придумали способ решения этой патовой задачи. Мы исходим из того, что:
- между участниками СВО, возвращающимися с фронта, и той властью, которая есть на гражданке, существуют антагонистические противоречия, и единства между ними принципиально быть не может, но страна у нас одна;
- нельзя смешивать в одном учреждении комиссованных участников СВО и чиновников друг с другом, так как это приведёт к противостоянию между ними;
- возвращающиеся участники СВО преимущественно желают на гражданке служить Родине, а не идти в частный бизнес, в котором их, честно говоря, и не ждут;
- возвращающиеся с СВО бойцы неподкупны, имеют высокие моральные и нравственные качества, которые должны быть востребованы их Родиной.
С учётом этих 4-х условий мы готовы предложить вариант использования опыта участников СВО и их трудоустройства, если власть захочет нас услышать. Наш вариант предназначен не для всех читающих эту статью, а для служебного пользования. Если наше предложение будет в целом одобрено, нужно будет внести изменения и дополнения в Распоряжение Правительства РФ от 24.05.2025 г. № 1311-р «Об утверждении плана мероприятий по повышению уровня трудоустройства участников СВО и организации их профессиональной ориентации».
Теперь не могу не рассказать новости ещё про одну нашу участницу СВО – Дайаану Степанову из Якутии, которой тоже была посвящена статья в нашей газете. После того, как ей помогла ученица Джуны со своей командой, рана Дайааны на животе уменьшилась с 10 до 3 см. Все дальнейшие новости о ней я рассказываю со слов упоминавшегося в этой статье полковника запаса, ветерана военных действий в Афганистане Сивохина Виктора Михайловича, которого она, являясь круглой сиротой, назвала своим отцом. Он очень много для неё сделал. Когда рана Дайааны стала зарастать, у неё в Москве появился друг славянской наружности, которого она считала женихом. В итоге она с ним покинула госпиталь, в котором лечилась, не предупредив никого о своём уходе. По-военному её поступок квалифицируется как СОЧ – самовольное оставление части, а по-человечески как безрассудный поступок влюбившейся до беспамятства 23-летней девчонки. Из-за любви люди способны на многое. Мы, взрослые люди, знаем и слышим по радио и по телевизору, что нехорошие люди устраивают охоту на участников СВО, правильнее сказать, на их деньги. Но те, кто воюет, телевизоры не смотрят и считают, что на гражданке находятся такие же честные и порядочные люди, что и на СВО. Возможно, здесь также имело место коммерческое отношение жениха к ней.
На сайте YakutiaMedia (Якутск) вышла публикация «Раненая на СВО сирота из Якутии стала жертвой аферистов». Председатель комитета родителей солдат и матросов Якутии Мария Емельянова сообщила:
«Круглая сирота Дайаана Степанова сражалась в зоне СВО, она ветеран боевых действий. Эта на вид хрупкая девушка вытащила с поля боя много раненных ребят. Весной получила тяжелое ранение в живот. Её доставили в московский госпиталь. Десять раз её оперировали после ранения! Девушка-сирота стала жертвой аферистов. Некая женщина втёрлась к ней в доверие, подговорила бежать из госпиталя, напоила алкоголем и обманным путём перевела себе все деньги Дайааны. А это большие деньги – региональные и федеральные выплаты за ранение, зарплата за участие на СВО».
Сколько у неё денег было на банковской карте, знает только она. В результате СОЧной любви у неё появилась одна вещь – кольцо на правой руке. В московском госпитале её объявили в розыск и нашли в Красноярске, откуда этапировали в Москву.
В это время с ней связался телеканал Минобороны «Звезда», который захотел снять про неё передачу «Ищу своих» про её мужество при ранении. Она дала согласие и попросила найти всех тех людей, которые помогли ей вернуться, что называется, «с того света», чтобы обнять их и поблагодарить за своё спасение. Съёмки планировались на 6-7 сентября. Но вместо того, чтобы попасть на телевидение, в это время за ней в Москву приехал человек, который забрал её в часть, расположенную «за ленточкой» в Луганской области, в которой за Дайааной якобы будут наблюдать. Из-за этого фильм снят не был.
Она выслала Виктору Михайловичу фотографию, на которой видно, что, её ранее поджившая рана вскрылась и стала кровоточить. После ранения и прохождения лечения Дайаана как участница СВО имеет законное право на отпуск, который ей не предоставили до сих пор. Телеканал, поддерживающий с ней связь, надеется, что съёмки состоятся в октябре. Вот такая незаконченная история с молодой девчушкой, которая потеряла голову от того, что влюбилась до беспамятства. А если бы действовала по Уставу, а не по зову сердца, то могла бы стать «звездой» на телеканале «Звезда».
