От марксизма к евразийству через сильное государство
Глядя на тектонические сдвиги, которые происходят в последние годы в геополитике и в общественно-политической жизни многих стран мира, невозможно не обращаться к новейшей истории нашей страны, пытаясь спрогнозировать перспективу возможных трансформаций в политической, законодательной и общественной сферах. Очевидно, что крайности не приводят ни к чему хорошему – достаточно посмотреть на забастовки в западных университетах, где протестующие выдвигают требования, совершенно абсурдные с точки зрения даже простой бытовой логики, но тем не менее формирующие медийную повестку дня. С другой стороны, примеры ультраортодоксальности религиозных группировок тоже не внушают оптимизма.
В этой турбулентности ситуация в России представляется неким третьим путём, позволяющим оставаться в рамках разумности и в то же время учитывающим самобытность культурных традиций конкретных народов и территорий. Третий путь – термин, введённый век назад теоретиками евразийства, историософской концепции, в которой Россия рассматривается как особая цивилизация. В том, что эти идеи сверхактуальны сегодня, убеждены, в том числе, люди, которые в своё время закладывали основы нынешнего российского государства. Один из них – Юрий Скуратов, который участвовал в разработке Конституции Российской Федерации, а с 1995 по 2000 год был Генеральным прокурором России.
Сегодня Юрий Ильич ведёт научную и преподавательскую деятельность, ещё во времена СССР он стал доктором юридических наук, публикует статьи и монографии, посвящённые проблемам развития государственно-правовых институтов, внимательно следит за тем, как развивается правоохранительная и судебная система нашей страны. Поэтому разговор с ним будет интересен всем, кто склонен рефлексировать на тему оптимального обустройства и перспектив государственного развития России.
— Юрий Ильич, Вы имели непосредственное отношение к регулировке правовой системы позднего Советского Союза, будучи заместителем заведующего отделом по законодательным инициативам и правовым вопросам ЦК КПСС. Затем, уже в Российской Федерации, работали в органах госбезопасности и Генеральной прокуратуры, принимали участие в формировании основ нынешней российской государственности и законодательства. Изменения, происходящие в течение последних двух десятилетий, Вы наблюдаете уже как учёный-правовед. На ваш взгляд, в чём заключаются особенности современной российской правовой системы? И насколько она отвечает запросам времени?
— В России действительно сложилась особая правовая система. Формально мы относимся к романо-германской или континентальной системе, в отличие от американской и британской системы прецедентного права. Но даже в рамках романо-германской правовой системы наша страна стоит особняком, как и Советский Союз. Надо отметить, что даже западные учёные ещё в 1970-1980-е годы выделяли советскую правовую систему в отдельную подгруппу. А российская система унаследовала много от советской.
Принципиальные отличия от правовых систем стран Запада, на мой взгляд, у нас сложились ещё во времена Средневековья. Неслучайно первый русский памятник права называется «Русская Правда». Для нашей правовой традиции характерен высокий уровень включения морально-нравственных категорий, и прежде всего категории справедливости, примата коллективного над индивидуальным. И законодателю необходимо бережно относиться к этой традиции.
Если говорить коротко, то в идеале мы должны построить государство правды. И многие авторы сегодня склоняются к тому, что основанием российского права должна быть мораль. Иначе народ не будет воспринимать такие правовые нормы.
Кроме того, для России характерна особая роль государства во всех сферах жизни. Весь мой жизненный опыт и профессиональная деятельность убедили меня в необходимости для России концепции сильного государства. Атомарное строение общества, которое исповедует Запад, примат индивидуального над коллективным для России было бы убийственным. России не было бы без сильной государственности. Классический общеизвестный пример: сколько Франция продержалась под ударами фашистской германии? Три недели? А мы эти удары не только выдержали и освободили свою страну, но и победили фашизм в Европе.
Надо отметить, что идеи справедливости в качестве основания для правовой системы России и особой роли сильного государства озвучивали еще 100 лет назад основоположники евразийства – Петр Николаевич Савицкий, Николай Сергеевич Трубецкой и другие. Их идеи остаются актуальными и сегодня, поскольку они глубоко анализируют культурно-исторические особенности нашей страны, а их система взглядов позволяет четко определить место и роль России в мировом сообществе.
— В чём именно Вы видите актуальность взглядов евразийства сегодня? И насколько современная Россия следует этому пути?
— Суть евразийства в том, что в силу своей геополитической природы Россия является самостоятельной цивилизацией, синтезирующей в себе достижения европейской и азиатской составляющих. В то же время она не Европа и не Азия – это Евразия. Россия сформировалась в результате взаимодействия европейской и азиатской культур и является своего рода связующим звеном между ними, цивилизационным мостом, если можно так сказать.
И в свете этого для нашей страны оптимальным является так называемый третий путь общественно-политического развития. Не социализм в любой его форме и не либерально-буржуазный путь, а самобытное развитие со значительной ролью сильного государства.
Второй важный тезис заключается в том, что евразийство – это уникальная цивилизационная общность, включающая в себя более 170 народов. Нигде, кроме России, нет такого уникального межнационального сосуществования, межконфессионального общежития.
Евразийцы писали о существовании евразийской нации – сегодня мы эту общность называем многонациональный российский народ, но суть та же. Эта общность опирается на культуру тех народов, которые в нее входят, не отрицая роли всех этих культур, но признавая ведущую роль русского народа.
Политическая составляющая заключается в устойчивой государственности при сохранении широкого объема прав и свобод человека и гражданина. При этом крайне важен баланс между интересами государства и гражданина.
В экономической сфере евразийцы признавали частную собственность, но при государственном регулировании. Эта частная собственность должна служить народу, должна быть социально ориентированной. Со своей стороны, государство тоже должно быть ориентировано на благо общества. Мы сегодня говорим в таких случаях о социальном государстве, евразийцы использовали термин «гарантийное государство». То есть государство должно гарантировать свободу человека, достойные условия жизни для него. Эта идея тоже абсолютно правильная. И сегодня мы видим, как Россия движется в эту сторону. Пока, правда, мы не дошли до реализации ещё одной их важной, на мой взгляд, идеи: они считали, что в конституции должна быть декларация обязанностей государства перед народом.
— Если обратиться к различным документам, принимаемым на федеральном уровне, то, похоже, идеи евразийства находят там отражение.
— Это действительно так, но далеко не в той мере, в которой хотелось бы. Если вы почитаете концепцию внешней политики России, утверждённую указом Президента РФ, то будет очевидно, что именно идеи евразийцев лежат в основе внешнеполитической доктрины. Однако в целом ряде других направлений пока наблюдается абсолютно иные подходы, сохранившиеся как наследие политики 1990-х годов. В частности, отсутствует поддержка развития коллективных форм собственности, природные и земельные ресурсы принадлежат не народу, а частным лицам. Не используется потенциал идеи месторазвития – одного из краеугольных камней евразийства.
При этом сохраняется концепция федерализма, которую евразийцы считали единственно приемлемой для России, а большевики, видимо, интуитивно нащупали эту форму организации государственности. На сегодня очевидно, что только благодаря этой форме удается сохранять баланс интересов многочисленных народов, живущих на территории нашей страны.
— Немного странно слышать о необходимости более широкого внедрения идей евразийцев от человека, который сформировался в эпоху засилья марксистско-ленинской теории и даже сегодня остаётся коммунистом, причём не рядовым, а членом ЦК КПРФ.
— Эволюция взглядов и теорий с учётом новых тенденций развития общества – это нормально. Я не консерватор и не догматик. Я по-прежнему разделяю основные тезисы марксистской концепции устройства общества. Другое дело, что, блестяще описав в «Капитале» институт частной собственности, Маркс и Энгельс не развили концепцию социалистической экономики. Полагаю, поэтому у нас и были шарахания от военного коммунизма до НЭПа. Ленин, начиная социалистическое строительство, сам до конца не представлял эту модель.
Но для меня марксизм ещё никто не опроверг. Хотя я соглашусь с критикой отдельных положений марксизма со стороны евразийцев: они упрекали марксистов за излишний материализм, утверждая, что надстройка, в частности, культура играет гораздо большую роль, чем ей отведена в трудах классиков. Но основные законы развития общества, единство и борьба противоположностей, диалектика Гегеля остаются актуальными.
Часть своих взглядов я действительно пересмотрел. Например, отношение к частной собственности. Если раньше мы были сугубо критически настроены к ней, то сейчас нельзя не признать, что частная собственность выполняет многие социально полезные функции. Безусловно, она даёт возможность обществу развиваться на основе преемственности, заботиться о человеке и его материальном благосостоянии. Она является стимулом трудовой деятельности, возможности передать своей семье то, что ты создавал в течение всей жизни.
У нас, марксистов, сейчас задача отойти от критики частной собственности.
Второй момент связан с политическим плюрализмом, многопартийностью. Конечно, строить однопартийную систему было ошибкой. Потому что конкуренция нужна во всём. И многопартийность является способом привлечения к общей созидательной деятельности сторонников различных концепций развития общества, способом смены политических элит. Однопартийность и загнивание КПСС нас привело к краху социалистической системы.
Третье – отношение к религии. Конечно, атеизм неприемлем в том виде, в котором он партией насаждался силовыми методами. И на этой почве было много издержек. Партия, наоборот, должна была найти общий язык с иерархами, это позволило бы самой партийной идеологии быть более самокритичной и развиваться в конкурентной среде. И избежать крайностей. Здесь тоже социалистическая теория должна модифицироваться.
Ну и самое главное – необходимо отказаться от принудительных методов. Каков был основной тезис большевиков? Мы всех вас, хотите вы или нет, сделаем счастливыми, загоним в коммунистический рай. Да, многие идеалы социализма превосходны, никто не будет спорить. Но это как с колхозами: коллективистское хозяйство в целом оправданно, но загонять туда насильно, как загоняли – это не дело. Нельзя сделать человека счастливым принудительно. Надо, чтобы он сам этого захотел. Только тогда можно что-то сделать полезное.
— Не могу не спросить о вашей работе как юриста-практика. На ваш взгляд, какие ваши научные идеи и практические наработки актуальны в сегодняшних реалиях?
— Прежде всего, концепция функционирования прокуратуры в современных условиях. Один из первых документов, который мы разработали в НИИ Генпрокуратуры, – это концепция реформирования российской прокуратуры с учётом изменений в общественном строе, в государственном механизме. Мы прорисовали облик современной прокуратуры по моей инициативе, под моим непосредственным руководством и при моём участии (некоторые главы я писал сам). Мы отстаивали концепцию сильной прокуратуры. Это российская специфика. Прокуратура с одной стороны — это орган преследования преступников, а с другой стороны орган защиты, который защищает права и свободы человека, в том числе права жертвы преступления, что очень важно. Это и сейчас слабое звено. Плюс в современной прокуратуре нарастает формализм в работе.
В Генпрокуратуре на основе наших наработок мы подготовили целую программу по противодействию коррупции — первую комплексную программу в этой сфере в России. Я доложил президенту Ельцину. Он написал резолюцию: «Поддерживаю. Проведите необходимую работу» и направил документ Чубайсу, который тогда был первым заместителем председателя Правительства РФ. Анатолий Борисович почитал, видимо, примерил на себя эту программу и похоронил эту программу.
Позже ряд положений нашей программы по противодействию коррупции был реализован — в частности, такие меры, как декларации о доходах чиновников и членов их семей, надзор за их расходами, создание специальных подразделений по борьбе с коррупцией в МВД и прокуратуре, усиление информационного обеспечения — формирование объёмных баз данных по этим направлениям. Это дало серьезный импульс работе по противодействию коррупции. Уверен, что и другие меры, намеченные нами ещё в середине 1990-х годов, могли бы усилить эту работу.
И ещё один важный момент: моя докторская диссертация была связана с вопросами теории и практики конституционно-правового регулирования самоуправления в Советском Союзе. Тема самоуправления всегда была мне очень интересна, поскольку я глубоко убеждён: только при развитом самоуправлении возможно построение сильного государства на принципах справедливости. Сейчас в связи со Специальной военной операцией в России намечаются ростки нового самоуправления. Другого, неформального участия в жизни государства. Идея народной, политической, гражданской солидарности. Началось изменение общественного строя. Если этот процесс будет продолжен, то у нас будет другая страна. Я считаю, что идея самоуправления и самоорганизации очень перспективная.
