Легенда исламоведения — Иман Валерия Порохова в одном из своих интервью вспоминала: «Я впервые прочла Коран на английском языке и была восхищена им. Это невероятно! Вот как Лев Толстой сказал: «Прошу считать меня правоверным магометанином», так и я могу сказать: «Прошу считать меня правоверной магометанкой».
  Это слова русской женщины, потомственной дворянки. Я привожу их в начале статьи, чтобы еще раз подчеркнуть, что происходящее вокруг того, что осталось от памятника культуры – Соборной мечети в городе Ростове-на-Дону, не имеет никакого отношения к межнациональным и межконфессиональным противоречиям, а является административным произволом Департамента имущественно-земельных отношений Ростова-на-Дону.

  В своей серии статей «Исмагил Шангареев: мошенничество, как зеркало социальной реальности», я выбираю сюжеты, в которых трагедия присутствует во всей ее шекспировской полноте. В данном случае, мы имеем дело с очень необычной ситуацией, когда ростовские чиновники, игнорируя федеральное законодательство передали бывшее здание (пусть сильно перестроенное) Соборной мечети детской джазовой школе. Я обе руки подымаю за создание образовательных учреждений. Тем более — для детей. Но, не в стенах же исторического памятника?

 Ответ на этот вопрос может дать только объективное следствие, основанное на положениях Федерального закона от 30 ноября 2010 г. N 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности».

  Что собой представляет Соборная мечеть города Ростова-на-Дону? Это — вне всякого сомнения памятник культуры, возведение которого началось в далеком 1905 году на улице Скобелевской. Строительство велось на пожертвования купцов-мусульман в честь татарских полков, отличившихся в войне против армии Наполеона.
  До всех надругательств над этим памятником мусульманского зодчества, мечеть была каменная, двухэтажная с минаретом, выполнена в традиционном бухарском стиле.    
  Немного истории. Здесь уместно привести цитату: «Мечеть пережила Первую и Вторую мировые войны. В 1953 году в здании был проведён капитальный ремонт. Действовала мечеть вплоть до июля 1963 года. Но, под вымышленным предлогом она была закрыта и опечатана, ковры и храмовое имущество конфисковано, а имам-хатыб Каляметдин хазрат Шангареев, который работал там с 1956 года вплоть до её закрытия, был арестован (https://islam-today.ru/islam_v_rossii/muhammed-bikmaev-tatarstan-avlaetsa-primerom-dla-vsej-rossii/).
   Имам-хатыб Каляметдин хазрат Шангареев.

  Здесь важно пояснить: Имам-хатыб Каляметдин хазрат Шангареев – мой отец, был арестован в связи с делом, связанным с событиями, произошедшими в городе Новочеркасск Ростовской области РСФСР 1—3 июня 1962 года в результате забастовки рабочих Новочеркасского электровозо-строительного завода им. С. М. Будённого («Новочеркасский расстрел»). 
Аресты шли по всей Ростовской области. Никита Хрущев, осудив репрессии Сталина, на одной из встреч с творческой интеллигенцией заявил: «Имейте в виду, сажать мы не разучились!».
  Отец попал в списки неугодных или потенциальных участников, сочувствующих «бунтовщикам».  Я помню эти дни как сейчас. Помню, как мама надела все свои правительственные награды, медаль «матери-героини». Помню, как собрала боевые награды отца, который прошел всю войну как солдат, и взяв всех детей поехала в городской СИЗО, где держали отца.
  Про милицейского начальника ходили слухи, что он неумолим и слезами его не возьмешь. Думаю, сыграли роль боевые награды отца. Сам фронтовик, милицейский чин удивился, что имам прошел с автоматом в руках всю войну и был тяжело ранен. Ну и слезы нашей мамы, дождавшейся мужа с фронта…
  Я помню, что он сказал маме: «Поезжайте домой, пока вы доедете отец уже будет дома». Так и случилось. Но мечеть, воспользовавшись этим случаем, закрыли. Как это было принято с подобными памятниками, ее использовали под склад «Продторга», затем как спортзал, а в 1976 году, разрушив купол, минарет и часть стен, — перестроили в «солдатский клуб».
  Последнее обстоятельство стало причиной, по которой мечеть не может считаться историческим памятником.
  Но, тогда что есть история, если мы можем произвольно решать судьбу пусть почти полностью разрушенных, но всё-таки – памятников? Хороший пример исторического подхода к восстановлению исторических памятников — полная реконструкция Храма Христа Спасителя на месте бассейна «Москва», которая началась в 1994 году и была успешно осуществлена в рекордные три года.   

  Федеральный закон от 30 ноября 2010 г. N 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» гласит: «Передача имущества религиозного назначения религиозным организациям осуществляется уполномоченным органом с учетом конфессиональной принадлежности указанного имущества в соответствии с законодательством Российской Федерации о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях» (4).

  В данном случае ключевым определением является «свобода совести», которая метаисторична, так как находится над нашими представлениями о сохранности культурного памятника (он может быть практически разрушен), но отражает суть исторической памяти, которую нельзя трактовать в угоду чиновников из Департамента имущественно-земельных отношений Ростова-на-Дону.
  Юридическую сторону вопроса можно трактовать как угодно ссылаясь на дела минувших дней, на частичное разрушение памятника исламского зодчества, но есть духовная сторона, которую ни в коем случае нельзя игнорировать, ибо «есть и Божий суд».

Исмагил ШАНГАРЕЕВ