Стены Манежа прогнулись: странная выставка художника Василия Нестеренко

В Москве, в здании Манежа открылась выставка народного художника Василия Нестеренко. В первый день на церемонию открытия была приглашена только пресса и высокопоставленные лица. Первые пришли, у вторых оказался очень плотный график.

Среди огромного количества картин внимательно бродили корреспонденты, фотографы и редакторы, всматриваясь в те образы, которые представил им художник.

Критиковать и хвалить его, в общем-то, не за что. Разве что за размеры картин и их обилие. Но, как сказал один из посетителей, краски на такие полотна Васили Нестеренко явно не докладывает. Не знаю, что имел в виду комментатор, но мне тоже показалось, что персонажи картин выписаны далеко не с особой чёткостью. Однако, очевидно, Нестеренко и не преследовал цели повторить действительность точь-в-точь. Видимо, в его задачи входит передача намёка, а дальше пусть зритель сам додумывает и дорисовывает всё в своём сознании – в меру своего развития.

Общая направленность картин Нестеренко – религия. Художник понимает под термином «искусство» фантазии на темы библейских персонажей. Они никогда не существовали в действительности, но Василия Нестеренко считают живописцем. Живопись и выдумка – два понятия не совместимые, но фантастика, в том числе и на религиозные темы, тем и хороша, что сила визуального образа зависит от степени погружённости художника в тему.

Василий Нестеренко сам себя считает больным. Конечно, в иносказательном плане: «Искусство – это как болезнь. Многие не заражаются. Многие из тех, кто заразился, рано или поздно излечиваются. И лишь немногие «болеют» всю жизнь. Так вот я из тех, кто заразился на всю жизнь». Эта фраза из его интервью журналу «Наследник» (№ 16).

Образ хороший, и через него следует понимать и общий посыл выставки: живописец, не представивший ни одной живописной работы, но зато поразивший зрителей масштабностью своего погружения в религию. Если не выходить на антагонистические словословия, то правильней было бы назвать Василия Нестеренко иконописцем. Это следует из его работ.

Политический аспект выставки тоже предельно очевиден, и его тоже следует рассматривать наизнанку. Во-первых, украинский художник стал «народным художником» в России. Хотя при этом не известно, знает ли русский народ, что столь высокие звания достаются украинцам при явном поражении в правах настоящих народных – русских художников?

Однако если смотреть эту сторону живописи через мольберт политики, то здесь и украинские корни выворачиваются наизнанку. Начало деятельности Василия Нестеренко положено в США: в ноябре 1991 года состоялась персональная выставка в Галерее Сити-банка в Нью-Йорке. Потом, в марте 1992 года – персональная выставка в Амбассадор Галерее в СОХО, Нью-Йорк. Затем в апреле 1992 года – выставка в здании Национального Вестминстерского банка, Нью-Йорк.

По итогам настоящий украинский и будущий народный художник России был в тот же год принят в члены Американской Лиги Профессиональных Художников. Затем продолжение выставок в США, после обилия которых не остаётся сомнений в том, что эта страна слишком много сделала для Василия Нестеренко, чтобы считаться его мачехой.

Соединённые Штаты стали крёстным существом для будущего великого художника. Сегодня идёт много пересудов на тему вербовки, поэтому американский период в жизни Василия Нестеренко очень откровенно сигнализирует обществу о том, что спецслужбы США крепко полюбили украинца за то, что он им нёс русскую живописную культуру, в которой отражал греческие и иудейские религиозные мотивы.

Такой космополитизм в результате замкнулся на памятнике победившего демократизма: демократизма США, победившего в СССР. Речь идёт о Храме Христа Спасителя. В феврале 1995 года вернувшийся из США уже на всю титулованный и признанный всем Западным Миром будущий народный художник России начал работу над эскизами росписей в Храме Христа Спасителя.

По Сеньке и шапка: в 1995 году Василий Нестеренко стал членом Московского Союза Художников. Затем в 1996 – 1997 годах состоялась его персональная выставка в галерее «Мерсер», Нью-Йорк. После очередной порции наущений от США Василий Нестеренко сразу же попал в Кремль, где состоялась его персональная выставка в Администрации Президента Российской Федерации. Президентом России тогда был раб США и нижайший раб Израиля Борис Ельцин.

Таким образом, сам Бог отвёл Василия Нестеренко от настоящей живописи. Он так и не написал ни русских пейзажей, ни русских портретов. Зато стены Манежа прогнулись под громадными полотнищами с изображениями святых, явно демонстрируя, что Василий Нестеренко действительно болен искусством, но болен он им в квадрате – через расщепление в религию.

Отсюда и признание: 1999 – Заслуженный художник Российской Федерации; 2000 – Орден Сергия Радонежского II степени Русской Православной церкви за росписи в Храме Христа Спасителя; 2003 – Патриаршая Грамота за создание новых росписей в Успенском соборе в Дмитрове; 2004 – Народный художник РФ; 2004 – орден Андрея Рублева III степени от Московской Патриархии.

Как ответный мессидж спецслужбам США, давшим такой изумительный старт живописной иконографике Василия Нестеренко, российские спецслужбы отметились альтернативностью: 2010 – Премия ФСБ в номинации «Изобразительное искусство».

Умение тусоваться для художника превыше всего. Но в настоящее время Василий Нестеренко явно выпал из обоймы. Начало его нисхождения одни связывают с перегруженностью его полотен религиозной темой. В частности, иудеи предельно негативно настроены на то, что звание «народный художник» хотя и досталось одному из них, но откровенно не по современному тренду. На открытии выставки не было ни одного раввина.

Другие связывают проблемы с тем, что видят в Василии Нестеренко претендента на пост руководителя Российской Академии Художеств, где ныне присутствует Зураб Церетели – не менее удачливый художник. Если это так, то в скором времени мы станем свидетелями закулисной схватки украинца с грузином за очередной пост в русском образовательном учреждении.

То, что тучи над иконами Василия Нестеренко начали сгущаться, показало открытие выставки, на котором не было высоких лиц, и даже министр культуры не прибыл для фиксации значимости фигуры народного художника. Этот откровенный плевок власти в сторону выдающихся религиозных полотен был с успехом демпфирован обилием попов и различных иерархов Церкви. Но тоже – всё низенько-низенько…

Марина Ветрова