Как Евгений Примаков спас Россию

У Маяковского, кажется так: «Люди – лодки. Хотя и на суше, проживёшь своё пока, много всяких разных ракушек налипает нам на бока». За точность цитаты не ручаюсь, но смысл именно такой. Ракушки – они и сами налипают к любому из нас с вами, а уж прилепить их людям, которые на виду, и особенно в политике, находится немало желающих. Активизация наблюдается тогда, когда человек рано или поздно отходит от активной деятельности.

Перебирая публичные образы российских политиков, в новейшей нашей истории находишь, пожалуй, только одного человека, к которому грязь не прилипала. Этого человека уважали и продолжают уважать не только во властных и общественно-политических структурах. Его уважает народ. Главное, есть за что. Речь, как вы уже догадались, идёт о Евгении Максимовиче Примакове.

Он был во главе правительства России всего восемь месяцев. Большего срока Ельцин не потерпел. Восемь месяцев – и наиболее значимый премьер-министр!

Это не я его так называю. Так говорят о нём журналисты. И не только. Так считают политики и общественные деятели. И левые, и правые, и центристы. Пожалуй, все.

Итак, повторяю: Евгения Максимовича Примакова называют наиболее значимым премьером из всех премьеров постперестроечной России. Почему? Этот человек вытащил страну из комы, последовавшей после кризиса 1998 года. Но защитить свою страну от Березовского и семьи Ельцина не смог…

Для Ельцина назначение Примакова было вынужденной необходимостью. После дефолта в стране настал политический и экономический кризис. Во что бы то ни стало Ельцину требовалось получить передышку от злостных результатов деяний своего окружения.

Со своей масштабной работой новый кабинет во главе с Примаковым справился вполне благополучно. Кризис был преодолен, страна спасена.

Вот что пишет о тех днях знаменитый генерал КГБ доктор исторических наук Николай Сергеевич Леонов: «Ельцина в этот драматический для страны момент больше всего заботила мысль о том, чтобы не потерять власть. К кандидатуре Примакова обратиться его заставила безвыходная ситуация. Евгений Максимович Примаков был приемлем для подавляющего спектра политических сил России… Ельцин знал его долгие годы как надёжного профессионала на постах начальника Службы внешней разведки и Министерства иностранных дел. В личности Примакова причудливым гибридным способом сочетались черты коммуниста и демократа, русского и представителя национальных меньшинств, патриота и умеренного западника, академическая солидность с журналистской легковесностью. Но при всём этом он был здравомыслящим, осторожным политиком, значительно превосходящим по своему потенциалу и умению работать с людьми молодых верхоглядов из радикальных демократов.

Когда перед ним был поставлен ребром вопрос о взятии на себя обязанностей премьер-министра, Е. Примаков в отличие от своего незадачливого предшественника начал с решительного отказа, сославшись на свой слабый опыт в руководстве экономикой. Он попытался заинтересовать Администрацию Президента кандидатурой Юрия Дмитриевича Маслюкова, который в советское время руководил Госпланом и работал при Ельцине вице-премьером правительства. Но безуспешно. Ю. Маслюков, член руководства КПРФ, вызвал аллергию именно как коммунист у президента».

Между тем ближайшее окружение Ельцина, судя по многим деталям, тоже прекрасно понимало реальную ситуацию.

Обратимся к книге самого Евгения Максимовича Примакова «Годы в большой политике». Вот что произошло после очередного резкого отказа в кабинете Ельцина.

«Вышел в коридор и направился к выходу, хотел скорее возвратиться на Смоленскую площадь. Ко мне подошли Валентин Борисович Юмашев – в ту пору руководитель Администрации Президента, Татьяна Борисовна Дьяченко и Владимир Николаевич Шевченко – мой старый хороший товарищ, возглавлявший президентский протокол. Говорил Володя, говорил крайне эмоционально.

— Как вы можете думать только о себе! Разве вам не понятно, перед чем мы стоим? 17 августа взорвало экономику, правительства нет. Дума будет распущена. Президент может в любой момент физически не выдержать. Разве не видите, что мы на грани полной дестабилизации?

— Как ты мог согласиться? – позже спросила меня сквозь слёзы жена.

— Только потому, что на какое-то время чувства победили разум.

Конечно, я не знал, в каких условиях мне придётся работать в правительстве, иначе даже «чувства» бы не захлестнули».

Продолжает историк Николай Леонов.

«Взяв в руки руководство правительством, Е. Примаков, в отличие от разрекламированных «профессионалов по управлению экономикой» из числа радикал-демократов, стал спокойно разруливать ситуацию. Пришлось пойти на неизбежную инфляцию, чтобы восстановить систему расчётов, валютными ограничениями успокоили валютный рынок. Началось постепенное замещение иностранных импортных товаров отечественной продукцией, ставшей вполне конкурентоспособной. Как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Свободнее задышал бюджет. Поскольку временно были прекращены платежи по долгам иностранным кредиторам, правительству удалось частично погасить задолженности по зарплатам и пенсиям. А вскоре подоспело и некоторое повышение цен на нефть на мировом рынке. Правительство, которое наладило нормальные отношения с Государственной Думой, смогло в короткое время разработать вполне приличный бюджет на 1999 год, который не встретил оппозиции в парламенте. Всё это способствовало началу экономического роста. Страна стала оживать. Зародилось доверие между российским обществом и российским правительством.

В октябре премьер-министр выступил с программным заявлением по телевидению, стержнем которого были слова «создание нормальных условий для жизни соотечественников». Такого наш народ не слышал восемь предыдущих лет безраздельного господства правительства «демократов». Были приняты чрезвычайные меры по преодолению продовольственного кризиса. Для облегчения подвоза в города картофеля, овощей и плодовой продукции были снижены на 50 процентов железнодорожные тарифы на эти грузы. Сняты любые ограничения на передвижение продовольственных товаров по территории России. Эти ограничения были введены под горячую руку местными властями в первые дни после 17 августа. Россия договорилась с Украиной и Белоруссией о том, что часть своих долгов они заплатят продовольствием. Были снижены таможенные пошлины на ввоз некоторых видов продовольствия.

Все расчёты государства с предприятиями впредь стали производиться через федеральное казначейство, тем самым устранялись все посредники в виде коммерческих банков. Обнаруженные на складах Таможенного комитета завалы импортного оборудования на общую сумму в 1 миллиард долларов, которое находилось под арестом либо по причине неуплаты пошлин, либо из-за небрежного оформления документов, были разморожены и задействованы в производстве. Жёсткими административными мерами взяты под контроль центры производства и оптовые базы алкогольных напитков»

Евгений Максимович Примаков провёл совещание с губернаторами, которым без обиняков заявил: «Правительство не потерпит удельно-княжеского подхода в отношениях регионов с Центром».

Примаков тогда не только выступил с угрозами. Он в то же время предложил ввести в состав президиума правительства нескольких влиятельных губернаторов. Зачем? Для лучшего понимания нужд регионов и более эффективного взаимодействия. Было воссоздано Министерство региональной политики. И впервые за все лихие ельцинские годы стало прорисовываться что-то вроде осмысленной региональной политики.

Поразительно, однако, личные соглядатаи Ельцина, так называемые специальные представители президента при главах субъектов федерации, в этом позитивном процессе укрепления российской государственности никакого участия не принимали.

Как пишет далее Николай Леонов, курс нового правительства был стихийно поддержан самыми широкими массами. Показательно, что когда на стадионе «Лужники» на футбольном матче между «Спартаком» и мадридским «Реалом» в последний день сентября появился Евгений Максимович Примаков, то 50 тысяч москвичей встретили его бурными аплодисментами, которых ранее не доставалось ни одному правительственному чиновнику.

Да и теперь, увы, не достаётся.

Николай Твердохлебов