В Московской областной Думе депутат Михаил Борушков работает первый созыв. Но за полтора года он не только освоился в новой ипостаси, а, благодаря своим инициативам, уже приобрел авторитет у более опытных коллег-депутатов и в правительстве Московской области.
– Михаил Юрьевич, что вам больше помогло на новом месте работы – ваш предыдущий депутатский опыт или работа помощником депутата Госдумы Владимира Овсянникова?
– Любому человеку стать специалистом своего дела помогает весь накопленный житейский и профессиональный опыт. Конечно, работа депутатом городского поселения Клин дала большой опыт общения с людьми, какие бы должности и место в обществе они не занимали. Очень небольшой, к сожалению, период работы с депутатом государственной Думы Владимиром Анатольевичем Овсянниковым показал, какие вопросы решаются на разных уровнях власти.
– Но с Московской областной Думой до избрания Вас в ее состав у Вас ведь никаких контактов не было?
– Ну, почему же?.. Я как депутат городского поселения Клин активно работал с депутатами фракции ЛДПР в Мособлдуме, решая вопросы, возникавшие у моих избирателей в Клинском районе. И мне этот опыт работы тоже помог сразу определить свое место в Мособлдуме.
– … стать членом Комитета по экологии и природопользованию Московской областной Думы. Почему выбрали именно этот комитет? Повлиял Год экологии?
– Нет. Еще работая депутатом городского поселения Клин, много занимался вопросами экологии, в частности Алексинского полигона твердых бытовых отходов, который в последние несколько лет сильно осложнил жизнь ближайших к нему чуть ли не десятка деревень и окраин Клина.
– В Московской областной Думе продолжили заниматься тем же?
– Поначалу, да. Мне стало интересно сравнить Алексинский полигон с другими в Московской области, понять, в каком направлении они развиваются. Для этого я объехал все подмосковные такие объекты. Обувал сапоги, шел на тело полигона, смотрел, какие работы ведутся для того, чтобы оказывалось наименьшее негативное влияние на окружающую среду. Съездил в соседние области на предприятия мусоропереработки.
Наш Комитет по экологии и природопользованию Мособлдумы, между прочим, разбираться с Кучинским полигоном начал задолго до того, как о нем на прямой линии с россиянами заговорил Президент России Владимир Владимирович Путин. По поручению председателя нашего Комитета Аллы Викторовны Поляковой создана специальная рабочая группа. Ее материалы тоже помогли быстрее прекратить завоз ТБО в Кучино и начать его рекультивацию. Подобная рабочая группа создана и по Алексинскому полигону в Клину.
– Вы ее возглавили.
– Да, по поручению председателя нашего Комитета Аллы Викторовны Поляковой. Состоялось два ее заседания, на которых наметили план работы, начали анализировать документацию, по которой работает полигон, предприняли другие шаги.
– Большой фурор в подмосковном правительстве и, в частности, в Министерстве ЖКХ и Министерстве экологии и природопользования Московской области вызвало инициированное Вами обсуждение за круглым столом Комитета по экологии и природопользованию Мособлдумы вопросов водоснабжения и очистных сооружений. Михаил Юрьевич, почему Вы заинтересовались этими вопросами?
– Когда еще депутатом городского поселения Клин занимался полигоном твердых бытовых отходов, то задумался над тем, а что же происходит с жидкими коммунальными отходами, то есть с водами канализации. Решил посмотреть, как происходит круговорот воды не в природе, а в коммунальном хозяйстве Московской области.
– И что увидели?
– Водозаборные узлы и очистные сооружения подведомственно относятся к сфере жилищно-коммунального хозяйства. Но в то же время оказывают очень сильное влияние на окружающую среду. Перед тем, как проводить обсуждение за круглым столом в нашем Комитете, я еще раз побывал на очистных сооружениях Клина в пригородной деревне Ямуга, на других сельских очистных сооружениях Клинского района.
Построенные в 1970-х годах ямуговские очистные сооружения рассчитывались на прием стоков в объеме 30,0 тыс. куб. м в сутки. Среднесуточное отведение воды в г. Клину сейчас составляет более 32,4 тыс. куб. м в сутки. То есть очистные сооружения перегружены, требуют безотлагательных мер по техническому перевооружению. При этом недоочищенные стоки с этих очистных сооружений попадают в реку Сестру, которая входит в водный бассейн Волги. Одновременно посмотрел, как действуют клинские водозаборные узлы. Встретился со специалистами и с их подачи изучил материалы других регионов России.
– Поэтому, благодаря такой всесторонней подготовке к обсуждению вопросов за круглым столом Комитета по экологии и природопользованию Мособлдумы, Вы довольно жестко высказывались в сторону муниципальных «Водоканалов»?
– Безусловно! Ведь ежегодно мы, депутаты Мосолдумы утверждаем бюджет, выделяем немалые средства на развитие водозаборных узлов и очистных сооружений, а на деле на этих объектах годами, десятилетиями ничего не меняется. То ли деньги не доходят до конкретных исполнителей, то ли они осваиваются не по назначению. А грозит такое безалаберное отношение к этим очень важным объектам большими бедами.
Например, 22 мая в Нижегородской области директора предприятия «Уренское коммунальное хозяйство» суд приговорил к трём годам лишения свободы условно за то, что летом 2010 г. 187 жителей города Урень заразились инфекцией, попив воды из местной артезианской скважины, куда по недосмотру коммунальщиков попали канализационные стоки.
К счастью, в Подмосковье таких случаев нет. Но они вполне возможны. Ведущий гидрогеолог территориального Центра госмониторинга состояния недр по Москве и Московской области, главный гидрогеолог АО «Центральное ПГО» (г. Москва) Федор Борисович Егоров утверждает, что основная опасность состоит в том, что водозаборные скважины не оборудованы зонами санитарной охраны.
Буквально через пару дней после круглого стола в нашем Комитете глава Клинского района Алена Дмитриевна Сокольская пригласила меня и руководителей клинского предприятия «Водоканал» съездить на водозаборные узлы и очистные сооружения деревни Масюгино, Минино, других поселений Клинского района. Мы вместе еще раз убедились, что сельские водозаборные скважины не имеют зон санитарной охраны, а очистные сооружения не соответствуют современным требованиям. Между тем у каждой водозаборной скважины в соответствии с СанПиН 2.1.4.1110-02 должны быть созданы три пояса различной степени строгости и ограничений.
– Михаил Юрьевич, но создание этих зон – в компетенции Министерства ЖКХ Московской области. Причем тогда Комитет по экологии и природопользованию Мособлдумы?
– Добыча водного ресурса через скважины – это природопользование, что напрямую относится к компетенции нашего Комитета Мособлдумы. Согласен только с тем, что Министерство ЖКХ эксплуатирует водозаборы, получает на них субсидии и включает их в программы развития и модернизации, но при этом, следует честно признать, не относится с должным вниманием к исполнению своих обязанностей. Возможно, средства не доходят до адресата или, наоборот, адресаты используют их по своему усмотрению.
Тогда, получается, за использованием этих средств нет контроля и в итоге видим результаты «хозяйского» подхода Министерства ЖКХ на протяжении долгих лет к природному жизненно важному ресурсу. Тот же ведущий гидрогеолог территориального Центра госмониторинга состояния недр по Москве и Московской области Федор Борисович Егоров доказывает, что запасы артезианской воды в Подмосковье сильно истощаются, и круговорот воды в природе не успевает пополнять артезианские водные слои и поспевать за коммунальным круговоротом воды.
Наши потомки могут получить дефицит воды. Какое тогда наследство им достанется от нас? Почему мы, депутаты Мособлдумы, должны сквозь пальцы смотреть, как бездумно и бесконтрольно расходуется важнейший природный ресурс и никому до этого нет дела? На водозаборных скважинах отсутствуют приборы учета добычи воды и потому не ведётся учет поднятого ресурса, то есть чистой питьевой воды. Временно не используя скважины, подмосковные «Водоканалы» не осуществляют их тампонирование и не проводят иные процедуры, тем самым допуская возможное загрязнение водоносных горизонтов.
Сельские очистные сооружения в большинстве своем представляют собой переливные колодцы, в которые поступают стоки от многоквартирных домов и в которых задерживаются взвешенные вещества и грубые биологические загрязнения. А потому такие сооружения предназначены лишь для частичного осветления сточной воды, которая затем сбрасывается на ландшафт, в ручьи, реки, другие водоемы. В поселке Слобода Клинского района очистные сооружения 1970-х годов постройки вообще уже несколько лет как остановлены, и все коммунальные стоки выводятся в чистое поле, которое коммунальщики обозвали «полями фильтрации», а с них, якобы «очищенная за счет естественного биоценоза почвы» вода через овраг стекает в реку Березовку, которая тоже входит в бассейн Волги.
Многие частные дома вообще не подключены к канализации и их хозяева в лучшем случае стоки сбрасывают сначала в примитивные и дешевые септики либо сразу на ландшафт. Нередко эти стоки оказываются в том числе в пределах одной из обязательных санитарных зон охраны водозаборных скважин. Если подобное отношение к водозаборным узлам и очистным сооружениям наблюдается рядом с Москвой, в Московской области, то что уж говорить о других регионах России?
Софья Найман
