Александр Зацепин о музыке, кино и о случайностях

Эпохи мимо пролетали…

Автор песен к таким незабываемым фильмам и кинокомедиям советской эпохи, как «31 июня», «Бриллиантовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию», «Кавказская пленница», и многим, многим другим, в представлении не нуждается. Его песни надолго пережили и страну, и эпоху, в которых появились, и навсегда оставили яркий след в русской культуре.

На XXVI «Славянском базаре в Витебске» состоялся юбилейный концерт «Александр Зацепин. Есть только миг». А позже Народный артист России стал героем «Звёздного часа». На котором Александр Сергеевич поведал, что получил музыкальное образование и связал свою жизнь с музыкой во многом случайно. Однако отмечу, что эта «случайность» подарила поколениям советских и постсоветских людей множество незабываемых мелодий, уже много поколений остающихся частью нашей жизни.

Уже сменилось немало эпох в общественной жизни СССР и России. А автор культовых хитов Советского Союза продолжает заниматься любимым делом — дарить людям музыку.

— Вчерашний концерт стал одним из лучших на фестивале. Единение зала через ваши мелодии дорогого стоит. Когда зал стоит, и не хочет уходить.

— Мне понравилась публика. По-настоящему тепло принимала. Я очень рад, что приехал в Витебск.

— В России, наверно, нет ни одного человека, который бы не знал песни Александра Зацепина. Когда вы поняли, что музыка — ваша судьба? Судя по биографии, путь к музыке был извилистый.

— Когда в детстве учился в музыкальной школе, не предполагал, что работа будет связана с музыкой. Как и мои родители. Но в военном училище командиром взвода у меня был Евгений Матвеев, позднее ставший народным артистом СССР. Мы участвовали в художественной самодеятельности. Позже меня перевели в Ансамбль песни и пляски Сибирского военного округа. После армии работал в филармонии. Ездил с концертной бригадой, аккомпанировал на рояле. Играл сольно. И один номер сочинил сам. Потом стал заниматься у педагогов. И однажды в августе с концертной бригадой приехал в Алма-Ату. В период приёмных экзаменов. Там была консерватория. В Новосибирске тогда её не было. Сначала я поступил в музыкальное училище, потом в консерваторию. Так что я получил высшее музыкальное образование в какой-то степени случайно. После окончания обучения в в консерватории мне предлагали остаться в Алма-Ате. Обещали звание, квартиру. Но я уехал.

И попасть в кино к Гайдаю тоже помог случай — он поссорился с Никитой Богословским. Не поссорился бы — его фильмы вышли бы с другой музыкой.

— Вспоминаю вашу звёздную молодость, когда ваши песни не сходили с телеэкранов. А сегодня у вас остаётся творческий кураж, чтобы создать такой же хит, как известные поныне песни из кинофильмов?

— Я давно уже не пишу песен.

— Почему?

— Потому что уже нет ни поэтов, ни режиссёров, ни исполнителей. Писать песни в стол?

— Исполнителям сегодня нет числа. Это в советское время они были наперечёт.

— Таких как Пугачёва — нет. Такие звёзды не рождаются часто. И как я раскручу песню в нынешнем калейдоскопе? Когда надо ещё заплатить за попадание в эфир. Поэтому теперь я пишу мюзиклы, и не завишу ни от кого. Например, сейчас в Петербурге идёт мюзикл «31 июня». Готовится мюзикл по мультфильму «Тайна третьей планеты».

Раньше я писал песни к фильмам, и они становились мощнейшей рекламой моих произведений. Бывало и так, что, например, фильм, в котором звучала песня «Волшебник-недоучка», вряд ли кто вспомнит. А песню знают все. Был сценарий Аркадия Инина для «Таджикфильма». В нём было две песни — лирическая и «Волшебник-недоучка». Аркадий говорил — «Ну «Волшебника» все забудут, а вот лирическая станет шлягером». Вышло всё с точностью до наоборот.

— Я правильно понял, что вы не в восторге от нынешних исполнителей?

— Такая ситуация не только у нас — любое искусство развивается не по прямой, а по синусоиде. Ждём, когда она пойдёт вверх.

— Как вы относитесь к каверн-версиям ваших песен? Исполняемых молодыми артистами. По-моему, они очень уступают оригиналам.

— Приветствую, если человек талантливо делает эту песню в другой манере. А если это плохая копия того, что было — тогда, конечно, неинтересно.

— Ваше мнение о том, что песни из кинофильмов стали называть саунд-треками?

— Уже не удивляюсь, когда на улицах наших городов мелькает столько иноязычных вывесок. Для кого они написаны? Там что, иностранцы толпами бродят? Нет. А моё поколение не знает английского. Раньше это были актёрские пробы, а сейчас — кастинг. Ну нравится нам говорить так. Американцы же на своём языке говорят, и пишут. А мы вот отчего-то предпочитаем на чужом.

— Работали ли вы с аранжировщиками?

— Все картины Гайдая я делал сам. А в фильме «31 июня» работал с двумя аранжировщиками. С музыкантами мне поначалу палки в колёса вставляли. «У нас есть оркестр, и пользуйтесь нашим оркестром». — «А если мне нужны другие музыканты?». — «Ну два-три человека можете пригласить». Позже у меня появилась своя студия, и там я уже сам выбирал музыкантов и платил им деньги.

— В советское время, когда появилось много прекрасных песен, государство активно присутствовало во всех сферах искусства. Оно оплачивало работу композитора, и все артисты стояли в очереди за теми композициями, которые создавали мастера вашего уровня. Сегодня ситуация изменилась. Артист сам платит за песню. Считаете ли вы необходимым участие государства в творческом процессе? Потому, что сейчас музыки много, а такого уровня — нет. Финансовое неучастие государства может быть тому причиной? Или дело в том, что перестали появляться таланты?

— Когда я работал в кино, со мной заключали контракт на музыку. А работа музыкантов оплачивалась из бюджета фильма.

— Расскажите о своём сотрудничестве с поэтом Леонидом Дербенёвым. Что раньше писали — стихи или музыку?

— Без разницы. Бывало, что сначала появлялись стихи. Например, Леонид написал «Остров Невезения» и попросил передать Гайдаю — вдруг понравиться? Написал музыку, принёс Гайдаю. Ему очень понравилось, «Но у меня метража нет, некуда поставить». Но все жё вставил песню в фильм.

— Сегодня многие популярные исполнители, которые сами пишут музыку, признаются, что не знают нот. Они напевают мелодию, их профессиональные музыканты её перекладывают на ноты. Как вы к этому относитесь?

— Чтобы писать песни, не нужно большого образования. Народ пишет песни, и прекрасные песни. Помню, мне мама пела народные песни. Некоторые — на белорусском языке. Их же сочиняли люди, которые нот не знали. Мелодию можно найти, не зная нот. Потом уже это надо аранжировать.

— Вы сказали, что сегодня песня мертва. А возможно ли её воскресить?

— Да. Композитор моей молодости Василий Соловьёв-Седой написал песню. Её записали под оркестр народных инструментов. Прошло два года, она забылась. Потом Соловьёв-Седой сделал аранжировку, нашёл для исполнения Владимира Трошина, и мир услышал «Подмосковные вечера».

— Откуда вы берёте идеи для своих песен?

— Это уже задача поэтов. Читаем сценарий фильма. Я спрашивал Дербенёва — он говорил: «Да написать-то стихи недолго. Сначала надо понять — о чём. И как». А потом он уже за два часа мог всё сделать.

Когда я писал музыку к картине «31 июня», моя дочь училась в 9 или 10 классе. Однажды пришла домой и говорит — «А в классе мальчики сказали, что ты пишешь музыку для своего поколения». Это меня задело, думаю, «Наверно, я старею». Меня тогда и «Битлз» поначалу не впечатлили после джаза. «Папа, ты не прав. Если миллионам нравится, значит в этом что-то есть. Давай, слушай и изучай». Я стал слушать и изучать. И музыку к «31 июня» я уже писал в новом стиле.

— Что вам сниться?

— Иногда снилось, что сочинил хорошую песню. И даже помнил её. Сыграешь — полная галиматья. Сны обманчивы.

— В качестве секретаря ревизионной комиссии Российского авторского общества хочу отметить, что ситуация со сбором и распределением авторских вознаграждений в России претерпела существенные изменения. И с 28 декабря 2016 года, с нашей точки зрения, происходит улучшение ситуации. Вы на себе это ощущаете?

— Полагаю, они на прежнем уровне. Но этими вопросами занимается мой менеджер.

— Вечная проблема взаимоотношения художника и власти. За песню «Есть только миг» вас в чём только не обвиняли, сейчас такое и представить невозможно. «Мещанская песня»… Часто ли приходилось с этим сталкиваться?

— Не особенно. В то время было сложно просто написать песню и принести её на радио. Там уже её изучали со всех сторон. Но я писал песни не по заказу радио. И когда приносил их в радиопередачи, там просили «Может, вот это перепоёт»? Я отвечал — «Это из кино. Я уже не могу что-то изменить». Поэтому брали. А так бы — не взяли.

Леонид Гайдай рассказывал, что когда «Бриллиантовую руку» принимали как фильм, то сразу сказали: «Ну Лёня, мало того, что у тебя фильм криминальный. У тебя и песни криминальные, и текст. Тут надо всё вырезать. И песни оригинальные — убрать». Но дальше последовала уже всем известная история, что Леонид Брежнев попросил прислать какую-нибудь новую комедию. Ему привезли «Бриллиантовую руку». Он два раза посмотрел. В понедельник позвонил в главк и сказал: «Замечательная комедия, выпускайте скорее». И куда им деваться. А в концовке Гайдай поставил атомный взрыв. И ему начальство говорит: «Ты хоть атомный взрыв в конце убери». Он с сарказмом отвечал: «Я подумаю». Через три дня позвонил — «Хорошо, я убрал».

— Это знаменитая Гайдаевская «Белая собачка», когда он умышленно делал «на вырез» какие-то вещи, чтобы успешнее поторговаться с комиссией, и отстоять нужные сцены. Позже этим пользовались и на телевидении.

Вы всегда были интеллигентным человеком с большой буквы. Какой мастер-класс просто сидеть, и слушать вас. В чём ваш секрет долголетия? Что вам помогает — никому не завидовать, или утренняя зарядка?

— И то, и другое. Пока делаешь зарядку — никому не завидуешь. 🙂 Я стараюсь всегда быть радостным и весёлым. И какие-то неудачи стараюсь мгновенно забыть. Хотя в жизни не всегда это возможно. Но обязательно двигаться. Непременно утренняя зарядка на 20 минут. В ней есть три сложных упражнения из йоги.

— Какие современные песни наиболее мелодичны, на ваш взгляд?

— Я мало слушаю — много работы. Написал музыку к трём мюзиклам и балету. Раньше у композиторов были Дома творчества — в Подмосковье, под Ленинградом, в Грузии, Армении, в Иванове. Там бывает, месяц-два зимой или летом работаешь — и чтобы никакой-никакой музыки нигде не было! У нас и композиторский ресторан был в Москве — там тоже никакой музыки! Ведь если играет музыка — я же не просто слушаю. Я начинаю анализировать. Значит, я не отдыхаю. А работаю. Поэтому стараюсь поменьше слушать. Выборочно. Я каждый день работаю минимум 8 часов. Но не за роялем, как раньше, а за компьютером. Устаю немного. Да и уши тоже. Мне же надо громко слышать музыку. А если я в Москве работаю — то громко не поставишь. Значит, нужны наушники. А в наушниках уши за такое время очень устают. И после этого ещё слушать музыку — уже нет сил.

— Мы все помним про ваш давний конфликт с Аллой Пугачёвой после фильма «Женщина, которая поёт». Вы тогда расстались. Сейчас отношения изменились?

— Больше не работал с ней. Но встречались. Она выступала у меня на концерте 75-летия. В Юрмале встретились. Так что периодически общаемся. Раз в год. Иногда по телефону.

— Но былой обиды за тот фильм уже нет?

— Всё прошло.

— В конце 70-ых годов вы сотрудничали с легендарной группой «Аракс». Чем для вас запомнилось это сотрудничество?

— Эта группа очень нравилась. Там прекрасные музыканты. Их руководитель Серёжа Рудницкий – грамотный аранжировщик, сам композитор. Они работали в фильме «31 июня».

— Хочу поблагодарить вас за то культурное наследие, которое вы создали. Очень приятно слушать ваши песни. Как вам работается за компьютером? Насколько легко вы перешли с рояля?

— Я всегда работал с техникой. У меня была своя студия. Там я занимался всем. Бывало, и паял усилители. Конечно, компьютер это совсем иное. Но это прекрасная техника! Здесь у меня сразу перед глазами ноты того, что я играю. В прежние времена это бы чудом показалось. В те времена и смартфон выглядел бы чудом. Компьютер очень удобен для работы. Конечно, необходимо было его освоить. Аналогично автомобилю. Так же и здесь, поначалу всё кажется сложным, а потом многое делаешь автоматически. У меня два больших экрана. На одном ноты, на другом — программы.

— Что вам сегодня интересно?

— Сейчас ищу трагическое произведение, чтобы написать мюзикл. Посмотрел «Бесприданницу» Островского. Нравится «Королева Марго». Но хочу, чтобы это было что-то русское.

— Как вы отдыхаете?

— Я сейчас живу у дочери, во Франции, около Женевы. Полчаса обязательно стараюсь походить. Для меня это каторга. Потому, что в это время ничего не могу делать. Только смотреть по сторонам. В Советском Союзе в распоряжении композиторов были Дома творчества. Там я нередко отдыхал. До обеда писали музыку. После обеда композиторы играли в волейбол, ходили на речку. А потом опять работали до вечера. Вот самый хороший отдых!

— Считаете ли вы себя человеком мира, или в вас живёт исконно русская ностальгия?

— Конечно, я остался русским. То, что я живу во Франции, ничего не значит. Мне нравится Франция, нравятся другие страны. Но корни мои здесь.

Сергей Римша, Беларусь, Полоцк. Фотографии автора

Другие новости по теме:

• «Ким Брейтбург: Всё определяется мерой таланта и масштабом личности» http://prezidentpress.ru/news/4141-vitebsk-2016-kim-breytburg-vse-opredelyaetsya-meroy-talanta-i-masshtabom-lichnosti.html
• Стас Михайлов о журналистах, судьбе и начальниках шлагбаума http://prezidentpress.ru/news/4798-stas-mihaylov-o-zhurnalistah-sudbe-i-nachalnikah-shlagbauma.htm
• «Максим Галкин прошёл огонь, воду и поговорил с Путиным» http://prezidentpress.ru/news/4113-vitebsk-2016-maksim-galkin-proshel-ogon-vodu-i-pogovoril-s-putinym.html
• «Сергей Лазарев: любовью – в сердце» http://prezidentpress.ru/news/4103-vitebsk-2016-sergey-lazarev-lyubovyu-v-serdce.html
• «Валерий Леонтьев: его оружие – любовь и песни» http://prezidentpress.ru/news/4102-valeriy-leontev-ego-oruzhie-lyubov-i-pesni.html