Что значит пророчество «44 президент США будет последним»?

Известно пророчество Кейси, который предсказал, что 44 президент США, то есть сегодняшний Барак Обама, будет в этой стране последним. Пророчество распиарено, но никто не может его правильно трактовать. Есть даже версия, что после 44 президента (мужчины) будет 45-я женщина, то есть президентша.

Однако к пророчеству Кейси есть уточнение. В 44 комнате, символизирующей в его сне ситуацию в США при 44 президенте, пророку показали войну и разруху, то есть сегодняшний американский строй.

А вот в 45 комнату пророка не пустили – ибо за 45 дверью просто не было пространства. Вот этот момент и не могут трактовать – ни учёные, ни писатели, ни журналисты.

И причина здесь кроется в том самом ключевом слове «нет пространства». Мы привыкли «по классике» считать, что Земля – это планета, а планета движется в космосе. Поэтому никакого отсутствия пространства просто не может быть.

Я предлагаю другое объяснение. В своём недавнем интервью «Наша цивилизация напечатана на принтере» я показал, что Земля – это вовсе не планета, а механизм, выращенный совсем недавно путём использования специфических инфериометровых волн. Фактически, Земля распечатана на 4-D-принтере всего 500 лет тому назад – со всеми артефактами, морями, океанами, континентами и людьми.

Каждый материк, в том числе и США, в такой модели является «ИЗОБРАЖЕНИЕМ», которое, при желании, можно удалить или изменить. Поэтому судьба США в этом и состоит: эту страну просто сотрут с лица Земли те, кто её нарисовал. Вот как это описано в моём романе «Власть во власти Власти»:

«Картинка сменилась в одно мгновение. Даже не было никакой инерции. Только что был материк, а вот – его уже нет. Его не выдернули из коры, как зуб. Нет, никакой дыры в океане не образовалось. Просто мгновение – и всё стало другим. Словно никакого материка никогда и не было.

– Я отключил оператор, вызывающий из базы данных планеты Земля структуру, которую вы называли Америкой, – просто объяснил Менавор. – Теперь этой суши больше нет. Нет Африки, Китая, Индии, Аравии, Кавказа, Антарктиды. Их больше нет. Вы доигрались.

Владимир застыл с открытым ртом. Вся его многолетняя выучка держать удар, всё его самообладание, вся его тренированность на стресс – испарились, как и сама Америка и другие континенты. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, но руки тряслись, как беспёрые крылья у курёнка.

– Этого не может быть, – наконец, хрипло прошипел Владимир. – Это… Этого просто не может быть! Не может быть. Не может. Не…

– Владимир, – улыбнулся Менавор. – Это у вас такого \’не может быть\’. А у нас – может. Хотите ещё демонстрацию?

– Нет… Не надо, – Владимир ужаснулся от тех картин, которые пронеслись перед его взором за те доли секунды, пока он произносил слово \’нет\’. – Куда вы их дели?

– Кого, Владимир? – искренне удивился Менавор. – О ком вы говорите?

– Людей… Континенты…

– А разве они были? – снова совершенно искренне удивился Менавор.

Он снисходительно посмотрел на присевшего от эмоционального удара Владимира. Этот маленький человек стал ещё мельче. Менавор медленно обошёл его вокруг, при каждом шаге мерно покачивая сложенными за спиной крыльями. Остановился. И решил пожалеть.

– Когда мы вас конструировали, у нас не было задачи создать идеальный механизм, – монотонно произнёс властелин. – Мы были в панике. Мы пытались спастись. Нам нужно было выжить. В таких условиях животные этой планеты показались нам вполне нормальной платформой для создания протезных тел. Но сегодня вы – наши протезы – ведёте себя так, как будто мы с вами поменялись местами. И это вы решили, что мы поменялись! А мы с вами ничем не менялись.

Пока Менавор это говорил, Владимир совершенно лишился сил. Он встал на колени. Не от страха и не от почтения. А просто от бессилия.

– Разум – это ценность, – повернулся к нему спиной Менавор. – Но и структура – это тоже ценность. Вместе они бесценны, ибо составляют единую жизнь. Порознь – это хаос. Вы почему-то подумали, что вдруг стали богами, как вы выражаетесь сами. Но где ваша мощь? Вы даже планету изготовить не можете. Мне потребовалось, и я одним щелчком убрал целый континент. Вместе со всем его содержимым. А вы… Ты даже не смог защитить ни континенты, ни людей, проживавших на них. Вы – немощь! Куда вам до богов!

– Это конец? – выдохнул Владимир.

– Нет. Не конец, – безэмоционально произнёс Менавор. – Мы решили не уничтожать систему, а перезапустить её ещё раз. Это проще. В этом случае сохраняются все прежние решения, но мы выберем из них те, которые приемлемы в новой ситуации. Остальные не понадобятся, мы их отправим на реструктуризацию.

– А люди?

– В базе данных всё остаётся до того момента, пока не закончится перезагрузка планеты. Всё, что к настоящему времени существует на Земле, остаётся на своих местах. Но мы перегруппируем связи. Новые алгоритмы будут вызывать только те объекты, которые потребуются новой системе.

– А я? Я потребуюсь? – с бескрайней мольбой в сердце произнёс Владимир.

Менавор медленно обошёл его ещё раз. Владимир по-прежнему трясся, как заклёванный курёнок.

– В тебе нет ничего того, что потребовалось нам в будущем, – безапелляционно заявил Менавор, потом подумал и добавил: – Но я могу оставить тебя, чтобы ты смотрел, как мы будем менять мир. Пусть это будет твоим… наказанием. Наблюдай, запоминай. Может, потом расскажешь следующим поколениям землян. Кто-то же должен это увидеть. Итак, обнуляемся.

Как только Менавор произнёс последние слова, под его ногами появилась левитирующая платформа. На неё же забрался Владимир. В следующее мгновение они взмыли вверх над планетой – так высоко, что она стала видна, как на ладони. После этого превратилась в объёмную голограмму. И через секунду на Земле не стало ничего, только решётка – некий остов планеты. Напоминающий остов выброшенного на берег старинного корабля.

Владимир обомлел…»

Андрей Тюняев, главный редактор газеты «Президент», twitter, vk